– Я долго думал, как тебя наградить, – кобольд оттопырил нижнюю губу до подбородка, обнажив гнилые нижние клыки в черной пасти. – И пришел к выводу, что ты заслужил должность командующего силами самообороны Совета тринадцати. И не благодари меня, мой мальчик.
Но Филипп был разочарован. Он ожидал большего. После смерти Мичуры освободилось место в Совете тринадцати. Филипп расссчитывал занять его и представлять интересы народа рарогов.
– Ты не рад? – с удивлением спросил кобольд, не дождавшись слов благодарности и уверений в преданности, на которые рассчитывал.
– Это высокая должность, – снова поклонившись, с неуловимым презрением ответил Филипп. Но его поклон на этот раз был не таким низким, как предыдущий. – Благодарю тебя, повелитель Джеррик.
– Не надо, не надо, мой мальчик, – махнул крошечной лапкой кобольд. – У тебя будет возможность доказать свою благодарность на деле. У нас еше много врагов, и даже среди членов Совета тринадцати, как это ни прискорбно. И знаешь, что я думаю?
– Твои мысли недоступны для меня, повелитель Джеррик, – ответил Филипп. Но уже не кланяясь.
– Я думаю, что тринадцать – несчастливое число. Лично мне нравится число семь. Совет семи – ведь это звучит намного лучше, ты не находишь?
– Несравненно лучше, – разочарованно ответил Филипп.
Но Джеррик ничего не заметил.
– Или даже Совет трех, – задумчиво произнес он и пожевал губами, словно пробуя фразу на вкус. – Чем меньше советчиков, тем легче управлять миром. Так я считаю.
– Все зависит от того, кто эти советчики, – заметил Филипп. – Если они вообще тебе нужны, повелитель Джеррик. Как говорили древние духи, fide, sed cui fidas, vide – доверяй, но смотри, кому доверяешь.
– Ты прав, мой мальчик, – охотно согласился карлик. – Я подумаю над твоими словами. А теперь ты можешь идти. Отпразднуй свое повышение как следует. Я даю тебе три дня отпуска… Нет, один день. Ты мне очень нужен. Возвращайся скорее.
– Как прикажешь, повелитель Джеррик, – ответил Филипп.
Он уже дошел до двери, когда кобольд окликнул его.
– Филипп, я подумал и решил, что твой отпуск подождет. Я не могу обойтись без тебя даже один день.
Филиппу едва удалось скрыть недовольную гримасу. Но он промолчал.
– А теперь срочно найди и доставь ко мне гнома Вигмана, – приказал Джеррик. – Пусть он войдет, а ты постой за дверью. И внимательно слушай. Если я окликну тебя, то войди и арестуй Вигмана.
– И что потом?
– Пусть посидит в подземной темнице, в самой сырой и затхлой камере, пока я не решу, как с ним поступить, – злобно оскалился Джеррик. – Но это если я дам тебе знак. Не забудь этого. Если же нет – то пусть уходит. Ты меня понял?
– Да, повелитель Джеррик, – ответил Филипп. Отдал честь, лихо развернулся на каблуках и ушел.
Джеррик с одобрительной улыбкой смотрел ему вслед. Но как только за рарогом закрылась дверь, улыбка погасла. И его лицо снова исказила злобная гримаса.
– Ах, Вигман, Вигман, – покачал кобольд головой. Его уши при этом звучно хлопали по щекам, оставляя на них красные пятна. – Неужели ты решил предать меня, глупец?
Как будто услышав его, дверь в комнату отворилась и, робко ступая, вошел Вигман. Он был чрезвычайно бледен. Его глазки настороженно смотрели на кобольда, который размеренно покачивался в вольтеровском кресле. Некоторое время в комнате раздавались только скрип кресла и прерывистое дыхание гнома.
– Ты смотришь на меня со страхом, Вигман, – наконец нарушил молчание кобольд. – Ты чувствуешь за собой какую-то вину?
– Твой новый цепной пес встревожил меня своей грубостью, – взволнованным голосом ответил гном. – Но вины за мной нет никакой. Я служу Совету тринадцати верой и правдой уже не один век.
– Но ты забыл о моей просьбе, – возразил Джеррик. – А я не люблю повторять дважды. Это оскорбляет меня.
– О какой просьбе ты говоришь, Джеррик? – удивился гном. – Напомни мне.
– Просьбе? – с удивленным видом повторил Джеррик. – Видимо, я оговорился. Я должен был сказать – приказ. Речь идет о приказе, который тебе отдал глава Совета тринадцати. А ты до сих пор не доложил об его исполнении. И это, по-твоему, не вина?
– О приказе? – еще больше поразился Вигман. – Я беспрекословно выполняю все приказы Совета тринадцати.
– А мои, Вигман? – прошипел кобольд. Его глазки вспыхнули злобой. – Не Совета тринадцати, а мои личные приказы? Они для тебя не столь беспрекословны? Ты это хочешь сказать?
Вигман был напуган так, что у него дрожали колени. Он почти плакал.
– Твои приказы, Джеррик, для меня еще более неукоснительны, – пролепетал он. – Я клянусь тебе!