Альф рассмеялся.
– Высший Дух так и не простил его? – спросил мальчик.
– Нет, но баобаб очень старается заслужить прощение, – ответила Абангу. – И помогает многим обитающим в саванне живым существам. Птицы строят гнезда в его ветвях, летучие мыши пьют цветочный нектар, бабуины питаются плодами, слоны едят листья и ветви. Поэтому мы называем баобаб деревом жизни.
Они услышали тревожный крик Ннамди. И увидели, как тот остановился и показывает рукой на небо.
Они уже вышли из тропического леса, и перед ними до самого горизонта простиралась саванна, покрытая зелеными зарослями и редкими невысокими деревьями. Посреди нее возвышался огромный баобаб, казалось, упиравшийся своей раскидистой кроной в низко нависшие над землей облака. А над ним плавной дугой раскинулась многоцветная радуга. Она словно перерезала хмурое небо надвое.
Эта картина была очень красивой. Однако крик Ннамди был вызван не восхищением, а страхом.
– Великий Змей вышел на охоту, – сказал он Фергюсу, не скрывая своего ужаса. – Он может убить нас или наслать болезнь. Нам надо бежать от него вслед за солнцем, тогда он нас не увидит, и с нами ничего не случится.
– Трус, – с презрением произнес Абрафо, подойдя к ним. – Почему ты не хочешь сразиться с Великим Змеем? Или ты забыл, как молодые воины из племени масаи убили радугу стрелами с раскаленными на огне наконечниками?
– Их было много, – возразил Ннамди. – А нас всего двое воинов – ты и я. Чужеземец не в счет. У него даже нет оружия.
– Да, нас двое, но только ты не воин, – усмехнулся Абрафо. – А я могу и один убить Великого Змея.
– Но зачем его убивать? – удивилась Абангу. – Лучше дойти до того места, откуда выходит радуга. Ведь только там можно найти драгоценные бусы аггро.
Но мужественные лица и речи нгояма не убедили Ннамди.
– Великий Змей неспроста распростерся над баобабом, к которому я тебя вел, – заявил пигмей Фергюсу. – Он взял его под свою защиту. Я не сделаю ни шага дальше. Иди один, если тебе не дорога твоя жизнь. А лучше возвращайся обратно.
– Так это и есть тот самый баобаб, в котором покоится прах Адетоканбо? – спросил Фергюс, указывая на громадное дерево, над которым сияла радуга.
– Да, – закивал Ннамди. – Я довел тебя, как мы и договаривались. Но я не обещал тебе сражаться с Великим Змеем.
– Жди нас здесь, – сказал Фергюс. – Я дойду до баобаба, поговорю с духом своего предка и вернусь. Ты отведешь нас обратно. И я выполню обещание, которое дал тебе и Апудо. Верь мне. Но если ты не дождешься и сбежишь… Тогда ты уже никогда не увидишь Апудо. Поэтому не делай этого, если она тебе дорога.
– Я буду ждать, – пообещал Ннамди. У него дрожали от страха ноги, и он сел на землю, чтобы не упасть. Но что-то в его глазах говорило Фергюсу, что пигмей сдержит свое слово. Напоминание об Апудо вдохнуло в его душу толику мужества.
Глава 21
Алва чувствовала себя прескверно. Она не так представляла себе счастливое время своего вдовства. По сути, она находилась в заточении, пусть даже в шикарных апартаментах в Plaza Athenee. Пока шло следствие, эльфийка не могла себе позволить ничего из того, о чем раньше мечтала. Из гостиницы она выходила только в тех случаях, когда ее вызывали на допрос в полицию, или надо было навестить нотариуса по вопросам наследства, или зайти в модный дом Balmain, на примерку траурного платья.
В полиции ее дотошно распрашивали о том дне, когда убили Лахлана. Где она была, чем занималась, кто может подтвердить ее алиби. Полицейских интересовала едва ли не каждая минута ее жизни, и под конец многочасовых допросов Алва просто изнемогала, лишенная возможности выплеснуть свою ярость и расцарапать их наглые физиономии в кровь.
Долгие и нудные часы, проведенные у нотариуса, сухого и педантичного маленького старичка, который в своем строгом черном костюме с галстуком был очень похож на гробовщика, Алве с трудом компенсировала надежда вскоре получить наследство и стать, наконец, богатой и независимой.
И только визиты в модный дом Balmain позволяли ей на какое-то время почувствовать себя счастливой. К сожалению, платье шили из черной материи, этого нельзя было избежать, но, сообразно пожеланию Алвы, оно было декорировано ручной вышивкой и драгоценными камнями. Когда эльфийка одевала это платье, то ненадолго даже забывала, для какой цели оно шилось. Алва должна была носить его, по меньшей мере, неделю. Она считала, что это вполне достаточный срок для траура по убитому мужу. А затем она собиралась уехать на юг Франции, где был расположен шикарный курорт Сен-Тропе. Этот курорт называли «Клубом для миллиардеров», и Алва хотела стать его почетным членом. Каждую ночь небо над Сен-Тропе освещалось фейерверком, который был неизменным спутником царящих здесь праздников и фестивалей. При одной только мысли об этом Алва приходила в экстаз.