– Послушайте…, – начал он.
Но Алва перебила его.
– О, вы хотите угостить меня! – с обворожительной улыбкой произнесла она. – Как это мило с вашей стороны!
– Но ведь это вы передали мне эту бутылку через официанта, – удивился мужчина.
– Я? Вам? – глаза Алвы были полны изумления.
– Да. Он сказал, что это ваш подарок.
– О, бедолага явно ошибся, – сказала Алва. – Я заказала вино для себя, и заодно спросила, кто этот мужчина, который сидит в одиночестве в этом зале, как и я. А он все перепутал. И принес вино вам. А мне, как видите, нет.
Алва указала на свой столик. Винных бутылок на нем действительно не было, только пустой бокал. Мужчина не нашелся, что сказать. Вид у него был слегка растерянный.
– Но прошу вас, простите его! – томно протянула Алва. – В конце концов, ведь это именно его ошибке мы обязаны нашему знакомству. Меня зовут Алва!
Она протянула мужчине свою руку ладонью вверх. И он был вынужден взять ее. А после этого ему ничего не оставалось, как поцеловать ее. И он проделал это очень галантно.
– Жиль Дидье, – представился он.
– Какое замечательное имя, – восхитилась Алва. – Оно такое мужественное! И очень вам подходит. Признаюсь вам, я редко встречала таких мужчин, как вы. А, может быть, и никогда. Только поймите меня правильно, Жиль! А почему вы все еще стоите? Налейте мне вина! Нам надо выпить за наше знакомство. Хотя бы по одному бокалу. Вы не откажетесь, Жиль?
Алва говорила не умолкая, не давая мужчине возможности уйти. И он сдался, боясь показаться невежливым и оскорбить ее этим.
– Но только по одному бокалу, – сказал он, присаживаясь за столик. – Видите ли, я…
Жиль Дидье прикусил губу, чтобы не договорить привычной фразы. Он едва не проговорился, что он на службе. Но вовремя вспомнил, что его работа в этот вечер как раз и состояла в том, чтобы следить за Алвой. После того, как ему сообщили о ее телефонном звонке в Maison de la Truffe Marbeuf, а местный полицейский не заметил, как она вышла из гостиницы, Жиль Дидье сам поспешил на поиски подозреваемой, отправив Антона Лихобабенко на служебной машине в аэропорт. Они предполагали с русским коллегой, что ресторан мог быть только прикрытием, а в действительности Алва хотела бежать из Парижа.
Но они ошиблись. Жиль Дидье лично убедился в этом. Алва действительно решила поужинать в ресторане. И, если уж так случилось, то почему бы ему не компенсировать недавнюю тревогу и свой загубленный вечер бокалом вина, пусть даже выпитого с женщиной, которая подозревается в многочисленных убийствах? В конце концов, еще не доказано, что Алва совершали эти преступления. Презумпция невиновности на ее стороне.
Убедив себя этими рассуждениями, и ни разу даже мысленно не заикнувшись о том, что эта женщина ему очень нравится, а особенно ее роскошные бедра, Жиль Дидье наполнил бокалы вином и произнес, глядя Алве в глаза:
– За нашу встречу!
– За нашу приятную встречу! – повторила Алва, томно смотря на мужчину. – Во всяком случае, для меня.
Жилю Дидье ничего не оставалось, как заверить ее, что эта случайная встреча очень приятна и ему тоже. А потом, когда бутылка опустела, он был вынужден заказать еще одну, чтобы не показаться бестактным или скупым. Ведь та бутылка, которую он принес, была заказана и оплачена Алвой.
– Как говорил мой любимый писатель Франсуа Рабле, аппетит приходит во время еды, – сказал Жиль Дидье, разливая вино по бокалам.
– А что думает об этом ваша жена? – спрашивая, Алва улыбнулась, давая понять, что шутит, но ее глаза выдавали неподдельный интерес.
– Ничего, – честно ответил он. – У меня нет жены.
– О! – воскликнула Алва.
Это короткое восклицание было настолько чувственным, что Жиль Дидье даже покраснел. Но Алва не дала ему времени на то, чтобы он успел испугаться.
– Вы знаете, что мне сейчас хочется больше всего на свете? – тихо спросила она, глядя в глаза мужчине. И сама же ответила, не дожидаясь его слов: – Чтобы вы пригласили меня на танец.
Жиль Дидье был полицейский, но истинный француз. Он не мог разочаровать женщину.
Они танцевали под самую романтическую в мире мелодию, но спроси их – под какую, никто из них не ответил бы. Алва прижалась к Жилю Дидье всем телом – грудью, животом и бедрами, руками обняла его за шею, а голову положила ему на плечо. Это было на грани пристойности, и даже за гранью, но он не протестовал. Она ощущала, как в нем зарождается, а потом усиливается, желание, и это было восхитительное чувство. Это была чудесная прелюдия совокупления, которая в чем-то была лучше, чем само совокупление, которое им предстояло. Алва уже не сомневалась в этом. Не умей она даже читать мысли, ей было бы достаточно взглянуть в глаза Жиля Дидье. Они были затуманены похотью. Той, которая не знает преград и не страшится последствий.