– В четырнадцатом административном округе, в районе Монпарнаса, – подсказал инспектор Дидье, широко зевая. – С таким же успехом ты мог бы…
И вдруг до него дошел смысл сказанного Антоном Лихобабенко.
– О каком ордере на обыск ты говоришь? – рявкнул он. – И как ты посмел задержать ее, да еще отправить в тюрьму? Кто дал тебе такое право? Почему ты не посоветовался со мной?
Сжимая огромные кулаки, Жиль Жидье горой навис над майором Лихобабенко. На того было жалко смотреть. Он весь съежился, словно кусок шагреневой кожи, и стал еще меньше ростом.
– Но ведь я не мог нигде тебя найти, Жиль, – пролепетал он. – И я очень встревожился. Вспомни список жертв этой Алвы Эльф. Я подумал, а вдруг она…
– Не городи ерунды, – расправил свои могучие плечи Жиль Дидье. – Что могла бы сделать со мной эта слабая беззащитная женщина? Утопить меня в слезах?
– Раньше ты так не рассуждал, Жиль, – возразил Антон Лихобабенко, глядя на коллегу глазами побитой собаки. – Что с тобой случилось со вчерашнего дня? Ты нашел Алву Эльф в ресторане Maison de la Truffe Marbeuf?
Тревожный звонок прозвучал в мозгу инспектора Дидье. Он отвернулся от проницательных глазок Антона Лихобабенко и буркнул:
– Да.
И после томительной паузы добавил, чтобы избежать дальнейших расспросов, которые, он видел, вертелись на кончике языка русского майора:
– Она поужинала в одиночестве, а затем вернулась в свою гостиницу.
В номере повисла гнетущая тишина. Через несколько минут ее нарушил майор Лихобабенко.
– Ничего не поделаешь, Жиль. Алва Эльф уже в тюрьме, и этого нельзя изменить. Но если ты еще недостаточно хорошо себя чувствуешь, то я могу один…
– Нет, – отрезал инспектор Дидье. – Без меня ты можешь наломать таких дров, что нам потом долго не расхлебать. Кажется, так говорят у вас в России?
– Не совсем так, – робко улыбнулся Антон Лихобабенко. – Но я тебя понял. Так когда ты будешь готов?
– Через час, – угрюмо ответил Жиль Дидье. – Жди меня в фойе гостиницы. И не вздумай за это время еще что-нибудь учудить. Или я посажу тебя на самолет и отправлю в Россию первым же рейсом. Что бы мне ни говорило мое руководство о твоем праве участвовать в этом расследовании.
– Хорошо, Жиль, – покорно согласился тот. – Я не буду напоминать тебе о своих правах. Я уверен, что ты и так об этом не забудешь.
Антон Лихобабенко был похож на маленького ежика, на которого напал в лесу огромный медведь. Свернувшись в клубок, он выставил свои иголки и больно уколол обидчика, оставшись невредимым. После чего, гордо подняв голову, он вышел из номера, оставив инспектора Дидье переживать приступ бессильной ярости в одиночестве.
Никогда еще Жиль Дидье не был так разъярен и настолько беспомощен. Он хорошо знал, что представляет собой prison de la Sante. Построенная еще в середине девятнадцатого века, эта тюрьма имела 1400 крошечных, переполненных заключенными камер, в которых процветали насилие и антисанитария. Возможность принимать душ предоставлялась не чаще двух раз в неделю. Кормили узников гнилыми продуктами. А еще обилие наглых прожорливых крыс, из-за которых в камерах приходилось подвешивать вещи к потолку. Не говоря уже об бессмысленно-жестоких тюремщиках, находящих извращенное удовольствие в издевательствах над теми, кого им поручили охранять. Условия содержания заключенных в этой тюрьме были настолько ужасными, что некоторые из них бились головой о стены, резали вены и глотали крысиный яд, чтобы покончить с собой.
Жиь Дидье заскрипел зубами от ярости. Женщина, за которую он сегодня молился, слушая звон колоколов Notre-Dame de Paris, в этой клоаке! И уже много часов! Кто знает, что с ней могло случиться эа это время…
Инспектор Дидье не стал домысливать, чтобы не сойти с ума. Он поспешно оделся и даже забыл почистить зубы. Он отдал бы десять лет своей жизни, которой так дорожил, только за то, чтобы в эту минуту каким-то образом оказаться в тюрьме, минуя забитые автомобилями улицы Парижа.
Но чуда не случилось. Джип был вынужден двигаться в общем потоке, медленно, как черепаха. Впервые Жиль Дидье чувствовал неприязнь к своей Renault Sherpa. Инспектор мысленно проклинал ее за то, что она не имела крыльев.
Только один раз он прервал молчание, спросив сквозь зубы, чтобы не дать выплеснуться ненависти, у своего спутника:
– Что же такое ужасное ты нашел у Алвы Эльф, что позволило тебе отправить ее в тюрьму?
– Смартфон, – почти виновато ответил Антон Лихобабенко. – В золотом корпусе.
– А что, в вашей нищей России это преступление? – съязвил, не удержавшись, инспектор Дидье. – Иметь золотые смартфоны?