– Нет, если они приобретены честным путем, – не обидевшись, ответил майор Лихобабенко. – Но дело в том, что такие смартфоны – штучный товар. Проследить его путь от производителя до покупателя не так уж сложно. Именно этот смартфон был куплен в одном из магазинов Сеула гражданином России Федором Ивановичем Борисовым. А он утверждает, что подарил его Евгении Леонидовне Тихоновой, по мужу Бейли. Той самой женщине, которую зверски убили, а потом сожгли вместе с сыном в собственном доме в пригороде Владивостока. Незадолго до того, как Алва Эльф вылетела из международного аэропорта Владивостока в Париж. Мне продолжать?
Каждое слово, произнесенное майором Лихобабенко, острой иглой вонзалось в сердце инспектора Жиля, заставляя его кровоточить. Как полицейский, он понимал всю тяжесть улик против Алвы. Как любящий мужчина, он не верил ни в одну из них.
– Это может быть простым совпадением, – сказал инспектор Дидье. – Сначала мы должны спросить у нее. Ты слышал, что такое презумпция невиновности?
– Разумеется, – с удивлением посмотрев на него, ответил майор Лихобабенко. – Но я также слышал о прямых и косвенных доказательствах чьей-либо виновности. В этом случае налицо и те, и другие.
– Я сам допрошу ее, без твоего присутствия, – мрачно заявил инспектор Дидье. – Все-таки она моя соотечественница. А ты даже не знаешь французского языка. Так что будешь только мешать.
Возразить было нечего, и майор Лихобабенко кивнул.
Когда инспектор Дидье вошел в комнату для допросов, которую ему предоставили в тюрьме, его сердце болезненно сжалось. Это было крошечное, мрачное и сырое помещение, которое, быть может, и годилось для отъявленных преступников, но только не для Алвы Эльф. И Жиль Дидье дал себе слово, что вытащит Алву отсюда уже сегодня, чего бы это ему не стоило. Но для начала ему надо было получить от нее ответ на один вопрос.
Жиль Дидье сидел за столом, когда конвойный ввел Алву. Увидев его, женщина радостно воскликнула:
– Жи…
Но он перебил ее, громко сказав:
– Инспектор Жиль Дидье. Я буду вести следствие по вашему делу. Se mettre a la table.
Алва, обиженно надув губы, присела за стол напротив него. Конвойный по знаку инспектора вышел, прикрыв дверь в комнату. И только тогда Жиль Дидье очень тихо, но с большим чувством сказал:
– Прости меня, Алва! Но я ничего не знал. Меня поставили перед фактом. Я сделаю все, чтобы вызволить тебя отсюда. Верь мне!
Он крадучись, словно вор, погладил руку Алвы, лежавшую на столе. Сладостная дрожь пробежала по его телу от прикосновения к ее шелковистой коже.
– В моей камере крыса, – голосом готового заплакать ребенка сказала Алва. – Она сидит на столе и смотрит на меня с таким видом, словно я незванно-непрошенно вторглась на ее территорию. Жиль, я боюсь, что если засну, то она перегрызет мне горло!
– Я потребую, чтобы тебя перевели в другую камеру, – пообещал инспектор Дидье.
– Но почему я должна здесь находиться? – глаза Алвы искренне недоумевали. – Этот плюгавый полицейский, который меня арестовал, что-то бормотал, но я так ничего и не поняла. В чем меня обвиняют, Жиль? Неужели ты тоже веришь, что я могла убить своего мужа?
Глаза Алвы обвиняли его, и инспектор Дидье виновато попытался опустить свои, но это ему не удалось. Он чуствовал себя так, словно в его мозг забрался таракан и шебуршится там.
– Тебя арестовали не из-за мужа, Алва. Тебя подозревают в том, что в России ты вместе со своим сообщником убила некую Евгению Леонидовну Тихонову с ее малолетним сыном.
– Но где доказательства? – патетически воскликнула Алва. – Это ложь!
Инспектор Дидье достал из кармана и положил на стол смартфон в золотом корпусе. Он не сводил глаз с Алвы. И увидел, как расширились ее зрачки. Это могло означать страх. Или недоумение.
– При обыске в твоем номере нашли вот это. Он якобы принадлежал убитой русской, – сказал инспектор Дидье. И затаив дыхание, задал вопрос, который мучил его: – Как он оказался у тебя, Алва?
Алва смущенно опустила глаза.
– Жиль, ты требуешь, чтобы я открыла тебе некоторые позорящие меня подробности моей прошлой жизни, – сказала она. – Я могу объяснить. Но после этого ты перестанешь меня уважать. Поэтому я лучше промолчу.
– Нет, Алва, – горячо заверил ее Жиль Дидье. – Умоляю тебя! Ничто не может мне помешать уважать и… любить тебя!
Алва подняла на него глаза, и счастливая улыбка тронула ее губы.
– Ты действительно меня любишь, Жиль? – прошептала она.
– Да, Алва, – честно ответил он. – Поэтому мне так важен твой ответ. Это единственное, что мешает мне настаивать на твоем немедленном освобождении.