– Тогда я скажу, – обреченно вздохнув, сказала Алва. – Этот смартфон подарил мне мой бывший любовник. Его зовут Филипп. Я не знаю, откуда смартфон у него. Он хотел, чтобы я оставалась его любовницей, даже придумал это экзотическое путешествие в Россию, которое мне совсем не было нужно. Но когда я отказалась, он пригрозил все рассказать моему мужу.
– Мерзавец! – гневно воскликнул Жиль Дидье.
Алва бросила на него благодарный взгляд.
– Он шантажировал меня, и я была вынуждена уступить. Но это путешествие не доставило радости ни мне, ни ему. Я была холодна и постоянно просила его отпустить меня. Он дарил мне подарки, которые я отвергала. Но смартфон… Филипп сказал, что это его прощальный подарок, и я приняла его. Во Владивостоке мы решили расстаться. И, прервав наше путешествие, вернулись в Париж. Я была так счастлива, Жиль! А вчера я встретила тебя. Это был подарок судьбы. Я так думала еще сегодня утром, пока ко мне в номер не вломились эти грубые ажаны, которыми предволительствовал какой-то злобный карлик. Он твой напарник, Жиль?
– Он мой враг с той минуты, когда арестовал тебя, – с угрозой произнес инспектор Дидье. – И он пожалеет об этом, я тебе обещаю, Алва!
– Благодарю тебя, Жиль, – дрогнувшим голосом сказала Алва. – Но знаешь, что я думаю? Мне страшно это даже произнести, однако…
– Говори и ничего не бойся, Алва, – ответил он. – Я сумею защитить тебя.
– Я думаю, Жиль, что это именно Филипп убил моего мужа, – почти прошептала Алва, глядя на инспектора испуганными глазами. – Из ревности. Он несколько раз до нашего возвращения в Париж намекал мне на это.
– А ведь это очень даже возможно, – задумчиво произнес инспектор Дидье. – И, следовательно, ты ни в чем не виновата, Алва. Твой рассказ все прояснил. Я немедленно отдам приказ задержать этого мерзавца. Ты знаешь, где он сейчас находится?
– Нет, Жиль, мне это неизвестно, – укоризненно взглянула на него Алва. – Неужели ты думаешь, что при расставании я попросила у него адрес на будущее?
– Прости меня, Алва, я не подумал, спрашивая об этом, – повинился инспектор Дидье.
– Вероятнее всего, он вернулся в Мексику, где у него какой-то бизнес, – как будто размышляя вслух, заметила Алва. – Я только что подумала об этом.
Инспектор Дидье заявил:
– Интерпол объявит его в международный розыск. Мы найдем его, где бы он ни прятался.
– Так я свободна? – улыбнулась Алва. Слезы уже высохли в ее глазах.
– К сожалению, – уныло ответил инспектор Дидье. – Мне надо еще убедить в твоей невиновности этого несносного русского, майора Лихобабенко. Он по какой-то причине имеет зуб на тебя. И мое начальство почему-то ему благоволит.
Алва пристально взглянула в глаза инспектора. И не стала его переубеждать, поняв, что только даром потратит время. Здравомыслие не изменило ей даже в тюрьме. Вместо этого она деловито спросила:
– Этот майор Лихобабенко – единственное препятствие для моего освобождения?
– Да, – ответил инспектор Дидье.
– А если бы его вдруг не стало?
– Тогда я уладил бы все en un clin d'œil, – заявил инспектор.
– В мгновение ока, – задумчиво повторила Алва.
Жиль Дидье, спохватившись, с тревогой спросил:
– Что ты имеешь в виду, говоря – не стало?
– То, например, что он может вернуться в свою Россию, – улыбнулась Алва. – А что ты подумал, Жиль?
– Ничего, прости меня, – с облегчением вздохнув, сказал инспектор. – Просто у меня голова идет кругом. Достаточно того, что ты в тюрьме. От одного этого можно сойти с ума!
– О, Жиль! – томно протянула Алва. Ее глаза заволокла влажная пленка вожделения. – Какой ты милый! Как я тебя люблю!
– Это правда, Алва? – боясь поверить, спросил Жиль Дидье.
Но Алва не ответила. Она уже думала о другом.
Глава 25
Жиль Дидье был счастлив, услышав признание в любви от женщины, которую он обожал. Алва хмурилась, о чем-то размышляя. Некоторое время они молчали. Она заговорила первой.
– Я имею право на один телефонный звонок, Жиль? Своему адвокату. Ведь так?
– Разумеется, – охотно заверил ее инспектор.
Алва показала на смартфон на столе.
– Тогда позволь мне им воспользоваться.
Инспектор Дидье поколебался, но все-таки кивнул. Однако он не шелохнулся, продолжая сидеть на стуле. Алва с упреком взглянула на него.
– Тебе лучше выйти, Жиль.
– Я не могу, Алва, – оправдываясь, сказал он. – Это нарушение инструкции.
– О каких инструкциях ты говоришь, Жиль? – спросила она, не сводя с него глаз. – Или ты уже передумал вызволять меня из этой клоаки?
В инспекторе Дидье служебный долг отборолся с любовью. У него даже лоб покрылся испариной.