Жиль Дидье не ожидал такого развития событий. Все произошло слишком стремительно, чтобы он успел обдумать ситуацию и принять единственно правильное решение – попытаться догнать микроавтобус и предложить Алве пересеть в его джип. Или хотя бы сопроводить Алву до гостиницы, польстив ей своим вниманием. В этом случае ее обида была бы не настолько велика. Все-таки она провела ночь в тюрьме, несмотря на его обещание.
Но он упустил такую возможность. Жиль Дидье обругал себя за то, что не успел запомнить номерной знак микроавтобуса, да и марку помнил смутно. Он снова забрался в салон джипа, включил мотор и направился в Plaza Athenee. Инспектор не сомневался, что микроавтобус доставит Алву именно туда.
Но Жиль Дидье напрасно прождал Алву несколько часов. Она так и не вернулась в отель. Инспектор даже заходил внутрь и спрашивал о ней у портье, думая, что Алва могла пройти незаметно для него. Но тот только разводил руками и мерзко улыбался.
Только спустя какое-то время Жиль Дидье догадался, что Алву встречал у тюрьмы мужчина. Это было единственное разумное объяснение. И он отвез ее не в гостиницу, а к себе. Фантазия инспектора услужливо нарисовала ему картину того, чем занимается Алва с этим мужчиной, пока он дожидается ее у дверей отеля. Это видение так потрясло Жиля Дидье, что он даже застонал, опустив голову на сложенные на руле руки. А потом завел мотор и, нарушая правила дорожного движения, вклинился в поток автомобилей, стремительно текущий к Елисейским полям.
Инспектор Дидье почти не смотрел на дорогу. Его глаза застилали слезы. Он слишком любил Алву, чтобы спокойно перенести ее измену. Почему-то он был уверен, что она изменила ему. И даже не по любви, а от обиды…
При этой мысли Жиль Дидье невольно сжал кулаки, а его нога надавила на педаль газа. И джип, взревев, вылетел на перекресток, когда на светофоре уже зажегся красный свет. Огромный автобус слева, уже начавший движение, не успел затормозить и всей своей массой врезался в автомобиль. Жиль Дидье умер мгновенно, раздавленный многотонным ударом, превратившим его джип в груду исковерканного металла…
Под землей было тихо и сыро. Фергюс безучастно смотрел на Алву и Филиппа, которые покорно стояли напротив него в массивных кандалах, ручных и ножных. На его худощавом лице не было видно и следа каких-либо эмоций. Зато на лицах эльфийки и рарога отражалась вся гамма чувств, от ненависти до страха. Они долго не могли поверить, что Фергюс действует от имени главы Совета ХIII.
– Джеррик не мог так со мной поступить! – кричала Алва. – Ты лжешь!
Филипп молчал, но его растерянный взгляд был не менее красноречив.
– Вас обоих будут судить за убийство Лахлана, – сказал Фергюс, дождавшись, когда истошные крики эльфийки стихли. – Надеюсь, вы не забыли, что он был членом Совета тринадцати. Поэтому вас ждет самое суровое наказание. До суда вы будете находиться в подземной темнице, здесь же, под зданием посольства Эльфландии. У вас будет достаточно времени обдумать аргументы в свою защиту.
– Когда будет суд? – спросил Филипп, болезненно морщась от судорожных всхлипываний эльфийки.
– Очень не скоро, – ответил Фергюс. – И на твоем месте я бы не стал торопить этот день. Жизнь, даже в заточении, предпочтительнее смерти. Впрочем, выбор за тобой. Если ты думаешь иначе, только скажи.
– Я подумаю над этим, – злобно буркнул Филипп.
– Подумай, – согласился Фергюс. – А также над тем, что своим жертвам ты такого выбора не давал. Помнишь женщину и ребенка, которых ты с этой презренной эльфийкой убил в России?
– Так ты мстишь нам за них? – спросил Филипп. – Не за Лахлана, а за каких-то людишек?
– Это не месть, – возразил Фергюс. – Это возмездие.
– В чем разница?
– Надеюсь, что когда-нибудь ты ее поймешь.
Фергюс сделал знак. Несколько бесстрастных эльфов, безмолвно стоявших за его спиной, увели побледневшего Филиппа. Рыдающую Алву, у которой началась истерика, пришлось почти нести на руках. Послышался звук закрывающихся тяжелых каменных дверей камер, в которых рарогу и эльфийке предстояло провести время до суда. Фергюс надеялся, что это будет вечность. Он не хотел пятнать своих рук их кровью, помня прощальную просьбу Евгении.
Фергюс поднялся из подземелья наверх. На втором этаже посольства Эльфландии, в кабинете премьер-министра за письменным столом расположился Альф и рассматривал большой альбом с фотоиллюстрациями. Это были снимки острова Эйлин Мор.
– Так это и есть твоя родина, дед? – спросил мальчик, когда Фергюс вошел.