Филипп догнал ее через мгновение.
– Ничего не вышло? – невозмутимо спросил он.
– Он оказался импотентом, – буркнула Алва.
– Бедняга, – посочувствовал Филипп. – Я это сразу понял, как только увидел эту страхолюдину в его приемной.
– Не заговаривай мне зубы, – рыкнула Алва. – Я видела, как ты улыбался ей!
– Я обеспечивал твой tete-a-tete с ее начальником, – улыбнулся Филипп. – Скажешь, что я плохо справился с этим?
– Ну, ты и наглец! – со злобным восхищением произнесла Алва.
– Благодарю, – сказал Филипп. – Так ты мне дашь пять тысяч?
– Ты еще и альфонс, – презрительно произнесла эльфийка.
– Это кто? – озадаченно уставился на нее рарог.
Алва невольно рассмеялась.
– Все время забываю, с кем говорю, – сказала она. Но уже не таким резким тоном. – Бравый вояка без страха и упрека!
– Во всяком случае, не дурак, – спокойно ответил Филипп. – Так что насчет пяти тысяч долларов? Или мы возвращаемся в Берлин?
Алва, не говоря ни слова, расстегнула свою сумочку и достала из нее пачку долларов. Отсчитала нужную сумму и протянула ее рарогу.
– Ни в чем себе не отказывай, – сказала она, с нескрываемым сожалением глядя, как деньги исчезают в кармане рарога.
Филипп ничего не ответил и ушел, бросив через плечо:
– Жди меня в гостинице.
Алве пришлось возвращаться в гостиницу одной на такси. Всю дорогу она подавленно молчала. Удар, нанесенный ей крошкой Вуком Чоем, был болезненным. Действительно, мужчины еще ни разу ей ни в чем не отказывали, когда взамен она предлагала им себя. Алва подумала, что она стареет. Эта мысль почти парализовала ее волю. Она вошла в номер и упала на кровать, не раздеваясь и не сняв туфелек. Но не заплакала. Глаза ее были сухими и пылали от ненависти, как и сердце. Она ненавидела Фергюса, но еще больше – мальчишку, которого она видела рядом с ним в московском аэропорту. Незаконнорожденного сына Лахлана.
Когда Алва в своих размышлениях дошла до мужа, то скрипнула зубами от ярости.
– Берегись, неверный муженек, – прорычала она в тихом бешенстве. – Ты за все расплатишься со мной. И за всех.
Филипп пришел через два часа. Он был весел и насвистывал мелодию какого-то гимна.
– Все в порядке, – ответил он на вопрошающий взгляд Алвы, которая уже умыла лицо и снова наложила косметический грим. – Не все сотрудники местного аэропорта настолько бескорыстны, как малыш Вук Чой.
– Нельзя ли без предисловия? – зло скривила губы Алва.
– Можно, – кивнул Филипп. – В общем, мы проверили все списки пассажиров на совпадение имен. Трое из тех, кто был зарегистрирован на рейс до Сиднея, улетели почти в то же самое время в Перу. Это город в Южной Америке.
– Мне все равно, где это, – заявила Алва. – Пусть даже на краю света. Или на Луне. Кто это?
– Мужчина, мальчик и женщина.
– Их имена, болван? – не сдержалась Алва.
Рарог бросил на нее угрожающий взгляд, но все-таки ответил:
– Мужчину зовут Федор Иванович Борисов, мальчика – Альфред Иванович Борисов. Надо полагать, что это дед и внук, а их сына и отца звали Иваном. Самое распространенное русское имя. Они из России.
– А женщина?
– Она тоже русская. Евгения Леонидовна Тихонова. Возможно, любовница деда. Или гувернантка мальчика. С теми же функциями.
Филипп задумался, потом сказал:
– Но едва ли это Фергюс. Насколько мне помнится, у него не было ни жены, ни детей. Да и любовниц он тоже не заводил. Не мог же он так измениться за столь короткое время. Впрочем, возможно, это еще один его хитрый трюк, с помощью которого он хочет сбить со следа своих преследователей. Он заметил тебя в московском аэропорту?
– Откуда мне знать? – раздраженно буркнула Алва. – Он нес на руках какую-то дамочку, которая едва не попала под автобус.
– Тогда присутствие женщины объяснимо, – сказал Филипп. – Женщины обычно именно так благодарят своих спасителей – ложатся с ними в постель, пока тем не надоест. Но откуда ребенок?
Однако Алва не собиралась открывать рарогу свою тайну. До поры до времени. Да и потом тоже. Рарог должен был стать слепым орудием ее мести. И убить мальчишку, не зная, кто он такой. Иначе ему будет трудно удержать язык за зубами. И Лахлан может узнать обо всем.
А еще Алва опасалась, что рарог начнет ее шантажировать. Как она поняла сегодня, Филипп мог без зазрения совести брать деньги у женщин. После того, как Алва дала рарогу пять тысяч долларов, а он их взял, она перестала ему доверять.