Джеррик не сомневался, что остальные члены Совета ХIII не будут возражать против его неожиданного возвышения.
А если будут, тем хуже для них, думал карлик, пламенея от ярости при одной только мысли об этом.
Глава 21
Сан-Франциско встретил их холодным туманом.
– И это сентябрь, самый теплый месяц года, – зябко поеживаясь, сказала Евгения. – Кажется, Марк Твен как-то сказал, что самая холодная зима в его жизни – это лето в Сан-Франциско. А, может быть, и не он, но сказано точно.
Она не могла улыбаться, и потому была почти некрасива. Этот город заставлял ее страдать, напоминая о прошлой душевной боли, от которой она так и не смогла избавиться.
Выйдя из терминала, они сели в вагончик автоматизированной монорельсовой дороги, который доставил их до стоянки такси.
Дорога от аэропорта до города была забита раздраженно фыркающими друг на друга автомобилями.
– Мне это напоминает черепах, спешащих на водопой, – заметил Альф. – Пешком было бы быстрее, наверное.
– Тринадцать миль, они же двадцать один километр? – с сомнением произнесла Евгения, очнувшись от своих мыслей. – Мне кажется, далековато для прогулки. Но в остальном ты прав.
В довершение всех бед, им попался словоохотливый водитель. Это был афроамериканец лет пятидесяти, полнотелый и губастый. Не успели они сесть в машину, как он сразу же предложил называть его Джоном.
– Визитная карточка Сан-Франциско – это туманы, сексуальные меньшинства и китайцы, – заявил он, когда такси вклинилось в тягучий, словно патока, транспортный поток. – Каждый седьмой житель гомосексуалист, каждый пятый – китаец, и каждый день – туманы.
Он был единственный, кто рассмеялся над этой шуткой. Но молчание пассажиров его не смутило.
– Я вижу, что вы туристы, – сообщил он о своих наблюдениях уже через минуту. – А вам известно, что больше трети жителей Сан-Франциско родились за пределами Соединенных Штатов? В этом городе есть несколько кварталов, где проживают и работают только иммигранты.
– А есть в этом городе старая добрая гостиница? – хмуро спросил Фергюс. Он сидел рядом с водителем. – Когда я говорю старая и добрая – это значит, что ей должно исполниться не менее ста лет на сегодняшний день и в ней должны быть традиции, которыми она гордится.
– Это вы о чем-то вроде дворецкого в ливрее у входа и прочей древней бутафории? – ухмыльнулся Джон. – Тогда вам подойдет Palace Hotel. Он открылся еще в конце позапрошлого века. Жуткое было время, скажу я вам, для таких, как я. Моя прабабка часто рассказывала своей дочери, то есть моей бабке, о том, как она работала с рассвета до заката за миску похлебки. Поэтому лично я этот отель недолюбливаю. Если хотите…
– Это лучшая рекомендация, которую отель мог получить, – сухо заметил Фергюс. – Palace Hotel нас устроит.
После этого водитель не проронил ни слова до самого конца поездки. Низенькие строения окраины сменил многоэтажный центр города. Высадив их возле отеля и получив щедрые чаевые, Джон уехал, не поблагодарив и обиженно оттопырив нижнюю губу.
Однако он не обманул. Двери в отель перед ними предусмотрительно открыл дворецкий. Консьерж еще издали расцвел приветливой улыбкой. Лифтер был вежлив и скромен. Отель и даже обслуживание понравились Фергюсу, который обычно был крайне привередлив в этом отношении.
Они, как и в Сеуле, поселились в соседних номерах. После чего спустились во внутренний дворик отеля, где размещался один из ресторанов отеля.
– Ты не могла бы рассказать мне кое-что о своем бывшем муже? – произнес Фергюс после того, как официант принял у них заказ и отошел. Незаметно для них обоих они перешли с официального «вы» на дружеское «ты». – Я понимаю, что тебе неприятно ворошить прошлое, но мне это пригодится.
– Что ты хочешь узнать? – безучастно спросила Евгения.
– Его имя, домашний адрес, место работы, распорядок дня и прочие подробности обыденной жизни.
– Его звали… зовут Амир Бейли. Он американец арабского происхождения. Врач, как я уже говорила. Известный специалист по генетическим аномалиям. Живет в Nob Hill. Это дорогой и престижный район для обеспеченных людей. Недалеко отсюда, кстати. Работает он в медицинском центре Parnassus Университета Калифорнии в Сан-Франциско. Кампус расположен на одноименной улице, возле парка Золотые Ворота. Клиники и институты центра занимают почти шесть кварталов. Найти его будет не просто, но искать лучше все-таки там. Еще и потому, что дома его ждут жена и дети…
Она замолчала. Затем, уже с другой интонацией, чем до этого, сказала: