– Мне бы не хотелось, чтобы они пострадали. Они ни в чем не…
– Об этом не беспокойся, – мягко прервал ее Фергюс. – По отношению к своему бывшему мужу ты хотела бы того же?
– О, нет! – глаза Евгении вспыхнули как у разъяренной кошки. – Пусть с ним случится самое худшее. Он должен испытать те же страдания, что и я. Иначе он никогда ничего не поймет.
Внезапно глаза ее потухли, и она опустила голову под внимательным взглядом Фергюса.
– Прости меня за эту нечаянную вспышку, – сказала она. – Ты можешь подумать, что я еще испытываю к нему какие-то чувства. Ведь ненависть – это оборотная сторона любви. Но это не так. Он для меня уже давно совершенно чужой человек. Мне ничего не нужно от него, даже его страданий. Только мой сын, мой Альберт. Ты вернешь мне его?
– Я постараюсь, – ответил эльф. И прикоснулся к руке Евгении, безвольно лежавшей на столике.
– Я знаю, у тебя получится, – вымученно улыбнулась женщина. – Ведь ты – Фергюс!
– Дед, а я бы тебе не мог пригодиться? – с надеждой спросил Альф.
– Еще как, – заверил его Фергюс. – Я очень на тебя рассчитываю, Альф. Для тебя у меня есть особое задание.
– И ты не пожалеешь, – радостно заверил его внук. – Что я должен сделать?
– Сводить Женю в музей, храм или парк, – глядя на внука серьезными глазами, пояснил Фергюс. – Куда угодно, только чтобы она не сходила с ума, пока меня не будет. Ты меня понимаешь?
– Конечно, понимаю, – вздохнул Альф. – Женя не должна сходить с ума, а я не должен путаться у тебя под ногами.
И он очень похоже, с явственно прозвучавшими восхищенными нотками, передразнил Евгению:
– Ведь ты – Фергюс!
Женщина невольно улыбнулась. И сразу похорошела.
– Вот и замечательно, – сказал Фергюс. – А сейчас нам надо основательно подкрепиться перед тем, как приступить к операции по спасению Альберта. Никто не возражает против этого?
Евгения и Альф дружно закивали головами. К ним подошел официант с подносом в полусогнутой руке. Он расставил тарелки на столике и замер рядом. На вид ему было лет восемнадцать. Высокий, худой и нескладный, он чем-то напоминал аиста, замершего на берегу пруда в ожидании зазевавшихся лягушек.
– Что это? – спросил Фергюс, с отвращением глядя на блюдо, которое официант поставил перед ним.
– Комбо lo mein, – ответил тот. – Китайская кухня.
– Тогда это не мне, – буркнул Фергюс, переставляя тарелку Евгении. – Я заказывал…
– Томатный суп с базиликом, а также салат с хрустящей курицей и орехом пекан под соусом, – подсказал ему официант и придвинул тарелки, а затем стакан с напитком коричневого цвета. – И coldstone creamery.
– А я…, – подал голос Альф.
Но ему также не удалось договорить. Официант опередил его.
– Паста Карбонара с курицей, сэндвич с индейкой и мока с белым шоколадом, – перечислил он. А затем спросил: – Хотите знать мое мнение, молодой человек?
И, не дожидаясь ответа, он заявил:
– В одном этом мока больше калорий, сахара и жира, чем во всех остальных блюдах, которые вы заказали. И знаете, что я думаю?
– Нет, – ответил Альф. – Но очень хочу узнать, как вы понимаете.
Официант не понял иронии, которую вложил в свою фразу Альф, и расплылся в счастливой улыбке.
– Левая рука человечества не ведает, что творит правая. Одни пропагандируют здоровый образ жизни и правильное питание. А другие специально изобретают блюда, способные нанести максимальный вред здоровью человека.
Юноша, судя по его виду, взошел на вершину блаженства, изложив свою точку зрения. Видимо, ему редко это удавалось.
– А я бы с удовольствием попробовала на десерт blue ribbon, – невинно заметила Евгения. К ней после разговора с Фергюсом вернулось хорошее настроение. – На мой взгляд, прекрасное завершение обеда.
Официант обреченно вздохнул, но на этот раз промолчал и покорно ушел за десертом.
– Так куда мы с вами пойдем, Женя? – деловито спросил Альф, когда с blue ribbon было покончено.
– Для начала в музей Уолта Диснея, – тем же тоном ответила Евгения. – Это в парке Королевский форт. В нем есть прекрасный кинозал.
– Мультфильмы? – с сомнением произнес мальчик. – Впрочем, если вы настаиваете…
– Тогда зоопарк, – сказала Евгения. – Если верить рекламным проспектам, то он стал настоящим домом для животных более чем двухсот пятидесяти видов. Причем тридцать девять из них видов находятся на грани исчезновения в естественной природе.
– Как бы нам к ним не присоединиться, – буркнул Альф очень похоже на деда, чем вызвал улыбку на лице своей собеседницы. – А не ли в Сан-Франциско чего-нибудь более познавательного?
– Собор Грейс, главная архитектурная жемчужина Ноб Хилла, – ответила Евгения. – Он был основан в середине девятнадцатого века. В нем хранится несколько великолепных произведений искусства эпохи Возрождения. Лично я без ума от картины «Мадонна и дитя» Антонио Росселлино. Надеюсь, ты понимаешь, что это я образно выразилась.