– Chocolate!
– О! – восторженно закатил глаза водитель. И, ткнув себя в грудь пальцем, сказал: – Себастьян!
Алва зашлась в приступе смеха.
– Болван ты, а не Себастьян, – сказала она добродушно. – Вези меня туда, где я могу выпить горячего сhocolate. И побыстрее!
Она достала купюру и помахала ею перед носом водителя. На этот раз тот все понял. Автомобиль рванулся с места и вскоре замер, взвизгнув тормозами, перед небольшой кофейней.
– El Paseo Montejo, – сказал водитель, разведя руки наподобие статуи Христа-искупителя на вершине горы Корковаду в Рио-де-Жанейро.
Алва отдала ему деньги и выбралась из такси, чувствуя, что Себастьян не сводит восхищенных глаз с ее бедер, которые не скрывала коротенькая юбочка. Но это не смутило ее.
Широкая, усаженная деревьями Paseo Montejo сейчас показалась ей намного живописнее, чем днем. Она ничем не походила на обычные узкие улочки Мериды, и напомнила эльфийке Елисейские поля в Париже. Вдоль авеню выстроились фешенебельные особняки, дорогие отели, офисы крупных компаний. Сумерки были к ним не так беспощадны, как солнечный свет.
В кофейне Алве подали настоящий горячий шоколад, сваренный по рецептам древних майя. Об этом ей сказал мужчина за стойкой, уже пожилой, но все еще не утративший интереса к жизни и женщинам. Звали его Мануэль.
– Почему я такой молодой? – спрашивал он Алву, расправляя плечи и втягивая объемный живот. – Потому что пью этот шоколад. Хотите быть такой же, как я? Заходите чаще.
Он так произносил согласные, что они придавали его речи отрывистое, скрипучее звучание. Это делало его плохой английский похожим на немецкий язык. Так говорило большинство местных жителей. Но даже это сейчас раздражало Алву не так сильно, как еще в полдень.
Алва расплатилась со стариком и вышла из кофейни. Напротив стояло такси. Себастьян не уехал и поджидал ее. Алва обрадовалась. Перспектива идти пешком ее не прельщала. Она села в автомобиль и произнесла слово, которое услышала от Консуэллы:
– Yucatecan.
На этот раз водитель сразу понял ее. И уже через несколько минут доставил Алву на площадь Plaza Grande. Эльфийка щедро расплатилась с ним. Себастьян что-то радостно и быстро залопотал, перекрестился, поцеловал свои пальцы с грязными обломанными ногтями и уехал, продолжая восторженно ахать и качать головой.
Большинство окружающих Plaza Grande зданий украшали кованые орнаменты в мавританском стиле. В центре города было много торговых центров и парков, а неподалеку располагались учебные корпуса Universidad de Yucatаn. Площадь кишела людьми. Часто звучал английский язык с характерным американским выговором. Это был не Париж, разумеется. Но неожиданно Алве здесь понравилось. Многие из проходивших мимо мужчин бросали на нее откровенно похотливые взгляды. Это приятно ее волновало. Она не испытывала сексуального возбуждения, удовлетворенная недавней близостью с Филиппом. Но, как истинная эльфийка, радовалась тому, что не безразлична мужчинам.
Однако сегодня Алве было мало этого. Она хотела танцевать. И, по ощущениям, действительно могла протанцевать всю ночь. У нее было превосходное настроение. Она была почти счастлива, сама не зная почему.
Но Алва не видела на Plaza Grande никаких приготовлений к ночным танца, о которых ей рассказывала Консуэлла. Не было и симфонического оркестра. Только гуляющие люди, и среди них много мужчин, изредка пытающихся с ней заговорить, но чаще проходивших мимо, потому что рядом с ними уже были другие женщины. Алва напрасно озиралась и прислушивалась, надеясь если не увидеть музыкантов, то хотя бы услышать их. Но напрасно. Наконец ей это надоело, и она подошла к группе из пяти или шести молодых мужчин, которые, обступив одну из лавочек, о чем-то оживленно разговаривали, отчаянно жестикулируя.
– Простите меня, – произнесла Алва, соблазнительно улыбнувшись. – Но когда начнутся танцы?
И она произнесла заветное слово:
– Yucatecan!
Мужчины замолчали, с интересом разглядывая Алву. Один из них что-то произнес, и его слова были встречены одобрительным гулом. После этого он сказал, обращаясь к Алве на английском языке:
– Вы ошиблись. Это не здесь. По четвергам в парке Santa Anna играет оркестр, а все желающие могут потанцевать. Хотите, я вас провожу? Меня зовут Матео.
Мужчина был молодым, высоким и симпатичным, и Алва охотно согласилась. Она даже взяла его под руку и шла, прижимаясь к его плечу своей большой мягкой грудью. Она чувствовала, как ее спутник дрожит от сдерживаемого и все более возрастающего возбуждения. Алве нравилось его состояние. Она была уверена, что сумеет удержать Матео в рамках приличий, если тот решится на что-то более вольное, чем простой поцелуй в щеку в награду за оказанную ей услугу. Людей Алва не боялась. Она могла справиться с любым из мужчин, даже не поднимая руки.