– А я сразу понял, что вы иностранка, – сказал Матео. – К нам многие приезжают. И не только туристы. Ваши соотечественники, американцы, любят селиться в нашем городе.
– Я парижанка, – возразила Алва.
– О, Париж! – с восторгом воскликнул Матео, чем окончательно завоевал расположение эльфийки. – Самый романтический город в мире! Тогда вам надо обязательно сходить в самый романтичный ресторан Мериды – Las Palomas Bistro. На его террасе, среди густой зелёной растительности, предпочитают устраивать свидания влюблённые пары.
– Может быть, – улыбнулась Алва. – Если я найду в этом городе достойного спутника.
Матео бросил на нее пламенный взгляд.
Они миновали площадь. Матео показал на старинный особняк, в котором размещался коммерческий банк.
– Это дом испанского конкистадора Франсиско де Монтехо. Он основал Мериду в одна тысяча пятьсот сороковом году на месте древнего города майя Т'хо. Белый цвет зданий напомнил конкистадору о знаменитых римских руинах в испанском городе Мерида, и Франсиско де Монтехо переименовал город майя.
Матео приосанился и с гордостью сказал:
– Я – прямой потомок Франсиско де Монтехо!
Алва ничего не ответила. Ей это было безразлично.
Они прошли через уютный и живописный парк Идальго, по которому прогуливались горожане, миновали расположенную за ним церковь Iglesia de Jesus, свернули на узкую безлюдную улочку.
– Так короче, – мимоходом пояснил Матео. – Уже недалеко. А вообще вам надо было приехать к нам в марте, когда проводится ежегодный карнавал, самый известный в Мексике.
На улочке, по которой они шли, росло много пальм, и совсем не было прохожих. Алва случайно обернулась и увидела приятелей Матео, которые были с ним на Plaza Grande. Эльфийка показала на них и спросила:
– Зачем они идут за нами?
– Они тоже хотят танцевать, – объяснил Матео равнодушным тоном. – На ночных танцах в парке Santa Anna обычно бывает очень много одиноких девушек. Они все хотят любви. Вы тоже хотите этого?
– Нет, меня интересуют только танцы, – улыбнулась Алва. – Я давно уже не девушка. И у меня есть мужчина.
– У такой женщины, как вы, должно быть много мужчин, – сказал Матео. – И вы напрасно стесняетесь признаться мне.
– Матео, мне не нравится этот разговор, – строго произнесла Алва. И попыталась освободить свою руку. Но у ее спутника неожиданно оказалась железная хватка. Рука Алвы была зажата как в тиски.
– Не надо сопротивляться, – приглушенно сказал Матео. – И тогда вы получите незабываемое удовольствие. Обещаю вам!
Алва развернулась, чтобы другой рукой дать ему пощечину. Но не успела. На ее руке повис один из приятелей Матео, который незаметно подошел сзади. Одновременно на голову Алвы накинули рубашку, которую заранее снял с себя один из мужчин. Эльфийку схватили за ноги, подняли и куда-то понесли. Она извивалась всем телом, но силы были слишком не равны. От рубашки несло потом. Она начала задыхаться и почувствовала, что слабеет.
Ее опустили на землю. Острый камень врезался Алве под лопатку, причинив сильную боль. С нее сорвали юбку и трусики, продолжая удерживать руки, широко и грубо раздвинули ноги. Потом кто-то навалился на нее сверху и начал елозить по ее телу, шаря влажными руками по груди и бедрам. Алва попыталась сбросить его, выгнувшись дугой, но ее ударили по голове, и она обмякла. Ее насильник молчал и только возбужденно сопел.
Неожиданно раздались быстрые шаги. Кто-то вскрикнул. И все стихло. Алву уже никто не держал. Эльфийка скинула рубашку со своей головы. В сгустившихся вечерних сумерках она увидела, что вокруг нее в неестественных позах неподвижно лежат ее насильники. Все шесть человек. А над ними стоит Филипп и деловито обшаривает их карманы.
– Филипп! – воскликнула Алва радостно. И заплакала, не сумев сдержать эмоции.
Рарог обернулся и улыбнулся ей.
– А ты даром времени не теряешь, как я погляжу, – сказал он. – Напрасно я не воспринял твою угрозу всерьез.
– Какую угрозу? – удивилась Алва.
– Про жигало, – смеясь одними глазами, напомнил ей рарог. – Только шесть сразу – не многовато ли, даже для эльфийки?
Алва хотела возмутиться, но передумала. Филипп был прав, отчитывая ее, как девчонку. Если бы не он, ей пришлось бы сильно пожалеть о своем необдуманном поступке. Этим вечером ей изменило ее обычное здравомыслие. А все потому, что ей на какое-то мгновение показалось, что к ней вернулась ее юность. За это она и была жестоко наказана. Но больше этого не повторится, поклялась себе Алва. Она вспомнила фразу, которую когда-то и от кого-то слышала – однажды мы все бываем безумны. На древнем языке духов это звучало намного внушительнее и убедительнее: «Sed semel insanivimus omnes».