– Eхtrа formam, – сказала эльфийка. – Без всяких формальностей.
Филипп повернулся к мужчине, который все это время недоуменно слушал их разговор, и спросил:
– Человек, ты готов умереть?
– Нет, – едва выговорил дрожащими губами Амир Бейли. Он был смертельно напуган. Его мозг отказывался воспринимать происходящее как реальность, но древний инстинкт самосохранения подсказывал, что еще никогда его жизнь не подвергалась такой опасности. А потому ему удалось произнести фразу, которую он не раз слышал в кинофильмах – в тех, где людей убивали без всякой жалости, и над которой он всего насмехался, утверждая, что произнести ее мог лишь трус или безумец: – Возьмите все, что у меня есть – деньги, драгоценности, только не убивайте меня!
– А это хорошая мысль, – подмигнул ему рарог. – Пожалуй, если ты откупишься, то я могу пощадить тебя. Как говорит некий Джеррик, sed semel insanivimus omnes – однажды мы все бываем безумны. Где ты хранишь свои сокровища, человек?
– В кабинете, – почти шепотом ответил мужчина. Он едва стоял на ногах, его била частая крупная дрожь и подташнивало от страха.
– Так что же ты медлишь? – удивленно воззрился на него рарог. – Поспеши! А то я могу передумать.
Амир Бейли почти бегом направился в свой кабинет и дрожащими руками открыл сейф. Внутри лежало несколько пачек долларов и золотые украшения жены – подвески с алмазами, кольца с бриллиантами, массивные серьги с витиеватым восточным орнаментом.
– Возьмите все, – произнес он, задыхаясь. Слезы стекали по его полным щекам. – Только не убивайте меня!
– А кто говорит об убийстве? – спросила Алва.
Она взяла с письменного стола тяжелую бронзовую статуэтку, изображающую статую Свободы в Нью-Йорке. Амир Бейли очень гордился ею, называя не иначе как «Свобода, озаряющая мир». До этого Алва видела четыре ее уменьшенные копии, установленные в Париже, и теперь заинтересованно разглядывала Lady Liberty.
– Речь идет о возмездии, – сказала она, не поднимая глаз.
Амир Бейли в ужасе повернулся к рарогу.
– Но ведь вы обещали…
Он не успел договорить. Алва со всего размаха ударила бронзовой статуэткой по его затылку, с одного удара раздробив череп и вогнав кости в мозг. Амир Бейли умер мгновенно.
– Ferro ignique, – произнесла, злобно улыбнувшись, эльфийка. – Огнем и мечом.
Тем временем Филипп выгреб из сейфа все деньги и драгоценности и положил их в чемоданчик, который нашел в кабинете.
– Parvo contentus, – произнес он, закончив с этим. – Довольствуясь малым.
– И что дальше? – спросила Алва. Жестокое убийство человека вернуло ей хорошее расположение духа. – Снова глотать пыль в бесконечной погоне за миражами?
– Я забыл тебе сказать, – ответил Филипп. – У меня есть еще один адрес, по которому, как мне кажется, мы можем найти бывшую жену Амира Бейли. До Америки она жила в России. А из Сан-Франциско Фергюс и его спутница направились во Владивосток. Если мне не изменяет память, этот город находится именно в России.
– Ты прав, – хриплым голосом произнесла Алва. Внезапно ее охватило жгучее сексуальное желание. – Но ведь у нас еще есть время до рейса?
– Совсем немного, – ответил Филипп, удивленно глядя на ее изменившееся от похоти лицо.
– Тогда поторопись, – сказала Алва. Одним движением руки она смахнула на пол все, что стояло на письменном столе. Быстро скинула с себя юбку и трусики. Повернулась спиной к рарогу, оперлась руками о стол и нагнулась. Поводя бедрами, она оглянулась на Филиппа и спросила:
– Тебе нужно особое приглашение, жеребец?
Рарог опустил на пол чемоданчик, перешагнул через труп Амира Бейли и приблизился к ней. Прижался к ее роскошным бедрам, чувствуя, как в нем пробуждается непреодолимое желание.
Через мгновение кабинет Амира Бейли наполнили рычание, стоны и вскрики. Могло показаться, что в комнате находятся дикие звери, и они разрывают друг друга на части в безумном акте совокупления.
Глава 26
Вигман задумчиво смотрел на часы на колокольне Цитглоггетурм, которые были видны из окна его кабинета. Украшавшие восточную часть древней колокольни почти тысячу лет, они услужливо напоминали гному о том, что каждая минута могла сделать его богаче или беднее. Колокольня была ровесницей городу Берну, где Вигман жил и работал. Банк, владельцем которого он являлся, разместился на одной из тихих узких улочек в скромном каменном серо-зеленом доме с аркадами. Ему не требовалась заметная вывеска, потому что о нем и так знали все ведущие финансисты мира.
Наблюдая за тем, как быстро бегут стрелки по циферблату часов на колокольне Цитглоггетурм, Вигман думал на этот раз не о деньгах, а о скоротечности земного бытия. Неожиданно для себя он тяжело воспринял известие о смерти эльбста Роналда. Почти так же, как мысли о собственной будущей и, к сожалению, неизбежной смерти, когда вспоминал о ней.