– А как же Адалинда? – вырвалось у Вигмана.
– А что Адалинда? – недоуменно посмотрел на него рарог.
– Но ты же знаешь, Джеррик послал ундину за телом Роналда. Почему ты не предупредишь ее?
– Потому что она слишком сильно горюет по бедняге Роналду, – хмыкнул рарог. – А это не всем нравится.
Он откинулся на спинку стула и, отведя глаза от проницательного взгляда гнома, сказал уже громко:
– А теперь, с твоего позволения или без оного, я хотел бы заняться своими делами. Мне наследства никто не оставит, я круглый сирота. Поэтому о своем будущем, а также о будущем своего сына я должен позаботиться сам, и не откладывая. Надеюсь, Филипп будет мне благодарен за это, когда… Когда я последую в страну теней вслед за эльбстом Роналдом. Надеюсь, это будет не скоро. Ты не возражаешь, Вигман?
– Нет, – сухо ответил гном. Неожиданное откровение рарога породило в нем страх, который ему с трудом удавалось скрывать. – Ты абсолютно прав, Мичура. Только мы сами можем позаботиться о своем будущем.
– Еще бы, – самодовольно ухмыльнулся рарог. – И не забудь, что с этой минуты ты мой должник.
– Я никогда не забуду этого, Мичура, – пообещал гном.
Он встал и, церемонно поклонившись, вышел из кабинета. Мичура невольно рассмеялся, так его позабавили старомодные манеры гнома. А когда перестал смеяться, то снова заскучал. Сейчас он был бы рад даже повторить путешествие к тому горному озеру, в котором нашел свой последний приют эльбст Роналд. Все, что угодно, лишь бы не сидеть взаперти, дыша затхлым воздухом и отказывая себе в самых невинных развлечениях.
– А почему бы мне не позвать Бесариона и не распить с ним бутылочку-другую? – задумчиво произнес вслух рарог. – Если мне нельзя отсюда выходить, то ему-то входить не возбраняется.
Эта идея понравилась Мичуре. И вскоре Бесарион входил в его кабинет, держа в руках два пузатых бочонка, каждый литров на десять.
– Да ты не один, Бесарион, а с друзьями, – радостно воскликнул Мичура. – Скорее познакомь нас!
– Этого зовут Телиани, – сказал очокочи, радостно скалясь. – А этого – Гурджаани. Они славные ребята, и тебе понравятся. Обещаю!
Бесарион раскупорил бочонки и наполнил две старинные керамические вазы, которые подал ему вместо бокалов рарог. Взял одну, поднял над головой и провозгласил:
– За то, чтобы мы их, а не они нас!
– Всегда и везде! – подхватил Мичура.
И они одним махом опорожнили гигантские емкости.
– Твой друг Телиани, – поморщившись, пробурчал рарог. – Он, случайно, не девушка? Какой-то он слабенький.
– Как ты мог сказать такое? – возмутился Бесарион. – Этот поистине божественный напиток имеет неповторимый аромат горной фиалки и спелой вишни. А его вкус с едва заметной терпкостью звучит как самая лучшая музыка в мире!
Когда очокочи начинал говорить о вине, его обычное косноязычие куда-то пропадало, и он становился красноречивым и убедительным. Однако рарога, который предпочитал ром и текилу, было не так просто убедить.
– Давай-ка познакомимся с Гурджаани, – предложил он. – Может быть, он окажется настоящим мужчиной. С огромными причиндалами.
Бесарион снова наполнил вазы доверху. И они выпили их до дна.
– Уже лучше, – хмыкнул Мичура. – Очень пикантная горчинка. А не возобновить ли нам знакомство с Телиани? Может быть, начинаю я думать, я в нем ошибался?
Он уже сильно захмелел. Вино оказалось намного крепче, чем рарог предполагал. И оно развязало ему язык, незаметно для него самого.
– Бесарион, ты мой лучший друг, – признался он, обнимая очокочи после очередного возлияния. – Нет, ты мой единственный друг! И поэтому, как другу, я открою тебе страшную тайну… Тайну смерти эльбста Роналда!
– Может быть, не надо, Мичура? – с сомнением спросил очокочи. Он был более привычен к вину, которое принес, и еще отдавал отчет в своих словах и поступках, в отличие от рарога. – А то, когда протрезвеешь, не простишь ни меня, ни себя за свою откровенность. А зачем нам с тобой становиться врагами из-за Роналда? Тем более, что он уже мертв, и от твоего признания не оживет.
– Ты прав, друг, – согласился Мичура. – И все-таки я должен тебе сказать это… Эльбст Роналд погиб не своей смертью. Я подозреваю… Джеррик!
Последнее восклицание относилось к кобольду, который, приоткрыв дверь, заглянул в комнату. Окинув одним взглядом духов, а заодно полупустые бочонки, стоявшие на письменном столе, и вазы, которые служили вместо бокалов участникам застолья, Джеррик криво усмехнулся и просипел:
– Мичура, у тебя сегодня гости?
– Друг Бесарион зашел навестить, – пьяно икнув, ответил рарог. – Имеет право! Мы с ним давно не виделись. И он соскучился. Правда, Бесарион?