Когда Вигман, сопровождаемый метрдотелем, вошел в Охотничий зал, он увидел, что Афанасий восседает на одном из тронов, а посреди зала стучит каблуками о пол, выворачивая кисти высоко поднятых рук и издавая гортанные звуки, испанская танцовщица. Женщина выдавала себя за цыганку, а танец фламенко – за цыганскую венгерку. Но чечетка выходила у нее неплохо. Леший азартно вскрикивал ей в тон и громко хлопал в ладоши, отбивая ритм.
– Афанасий! – окликнул его гном.
Леший с трудом поднял налитые кровью глаза на Вигмана и не сразу его узнал.
– Ты кто? – спросил он с угрозой. Но тут же обмяк. – А, не важно! Хочешь со мной выпить? А то все меня бросили. Даже мой друг Бесарион предал меня, скотина!
По всему залу лежали в самых живописных позах неподвижные тела – это были недавние собутыльники Афанасия. Они храпели и хрипели, пав жертвой неумеренного пития. Стол посреди зала поражал однообразием – он был заставлен исключительно бутылками с водкой. Закуски не было. Среди бутылок сиротливо стоял наполненный прозрачной жидкостью стакан, накрытый кусочком черного хлеба.
– Афанасий! – гном возвысил голос, чтобы тот его, наконец, признал. – Это я, Вигман.
– А, Фигман, – разочарованно протянул леший. – Тогда ты со мной пить не будешь. Побрезгуешь, скотина!
– Не Фигман, а Вигман, – терпеливо поправил его гном. – Но пить я с тобой действительно не буду. Тем более, что и повода нет.
– А смерть эльбста Роналда? – удивленно воззрился на него леший. – Или вы тут в своих европах разучились даже поминать покойников? Auferte malum ех vobis! Исторгните зло из среды вашей! Тебе говорю, Фигман! Исторгни! И выпей со мной по хорошему за помин души Роналда.
– Nil permanent sub sole, – скорбно покачал головой Вигман. – Ничто не вечно под солнцем. Но это не повод нажираться как свинья, Афанасий.
– А кто тебе сказал, что я нажрался? – посмотрел на гнома неожиданно совершенно трезвыми глазами леший. – Я ведь не один из этих пеньков, которых ты видишь здесь повсюду, даже под столом. Ну, выпил немножко. Но это для брюха, а голова-то у меня трезвая. И то, что ты пришел неспроста, я хорошо понимаю. Говори, Вигман, что ты хочешь от меня, и проваливай. Не порти мне праздник… То есть, я хотел сказать – поминки по Роналду.
– Насчет Роналда я и хотел с тобой поговорить, – ответил Вигман, озираясь. Он опасался, что их могут подслушать. Но зал был пуст. Танцовщица уже ушла, воспользовавшись тем, что о ней забыли. Видимо, леший уже расплатился с ней, и очень щедро, если она не заикнулась о деньгах. Перепуганные официанты не рисковали входить в зал без приглашения, наученные горьким опытом. Леший никого не выпускал из зала прежде, чем тот выпьет с ним штрафную чашу, которой служил огромный охотничий кубок.
– О Роналде, – многозначительно повторил гном. – Вернее, о его смерти.
– Тогда присядем, – радушно предложил леший. – Как говорят в моих краях, в ногах правды нет.
Он подвел гнома к одному из королевских тронов и усадил в него почти насильно. Сам устроился на соседнем троне, забравшись на него с ногами. Подпер голову рукой, чтобы та не клонилась на грудь, и сказал:
– Говори, Вигман!
– Афанасий, ты уверен, что со смертью Роналда все обстоит именно так, как нам рассказал кобольд Джеррик? – тихо, чтобы его мог слышать только леший, произнес Вигман.
– То есть ты хочешь сказать, что Роналд не умер? – поразился леший. – Тогда какого рожна я здесь пью уже вторые сутки?
– Роналд умер, в этом сомнений нет, – вздохнув, терпеливо сказал гном. – Но своей ли смертью?
– Так ты хочешь сказать, что он не утонул? – леший выглядел еще более изумленным.
– Утонул, – не выказывая раздражения, сказал гном. – Но по доброй ли воле? Вот в чем вопрос.
Голова лешего сорвалась с руки и качнулась, словно он согласился с гномом. Но тут же Афанасий снова подпер ее, а второй рукой начал поддерживать ту, которую подставил под щеку.
– Ты хочешь сказать…, – начал леший, но так и не закончил фразы, с немым вопросом в мутных глазах уставившись на гнома.
– Я хочу сказать, что некоторые слова Мичуры, который находился у озера вместе с Роналдом и Джерриком, вызвали у меня определенные подозрения, – был вынужден признаться Вигман, поняв, что иначе дело не тронется с мертвой точки.
– И?.. – спросил леший, глядя него с тем же тупым недоумением.
– И я думаю, что кто-то должен предложить создать комиссию по расследованию обстоятельств смерти главы Совета тринадцати, – произнес Вигман с таким страдальческим выражением лица, словно вступил в ледяную воду.