Нужно было встать, куда-то идти, что-то делать. Он дёрнулся, попытался встать и бессильно упал назад. Его конечности были слишком слабы. Кто-то подбежал к нему. Что-то упало рядом. Что-то поставили прямо перед ним, большое, начавшими работать ушами, он услышал как оно булькнуло. Потянуло соблазнительным ароматом, затем тонкая рука схватила его за шею и ткнула в булькающее нечто головой. Он чуть не захлебнулся в одурманивающе пахнущей жиже, но начал жадно есть.
Он жадно пил жижу, пожирал плавающее в ней кусочки, и чувствовал как по его телу разливается тепло, а сам он очень быстро растёт. Мышцы наливались силой, болели, трещал его скелет, разрастаясь в длину, толще становились кости, сквозь кожу прорастали волосы. Вот он уже встал, держась за чашу тонкими руками, и, продолжая пожирать пищу, открыл глаза. Слабый поток света показался сначала ослепительным, но глаза его быстро привыкли. Размытое изображение сфокусировалось, потом перевернулось, и он смог увидеть, что он ест.
Из костяного чана он поедал розовую жижу с плавающими кусками мяса и костей в ней. Рядом с чаном что-то лежало. Копьё и шкура. Это его совершенно не удивило, и он принялся есть быстрее, чуть ли не давясь. Он чувствовал, что нужно торопиться. Очень и очень торопиться.
Он закончил всю свою еду за пару минут. Потянулся, замер, и осторожно оглянулся назад, на то место, из которого пришёл. Над землёй, в огромной пещере возвышалась пульсирующая гора из розовой плоти. Она возвышалась на десяток метров в высоту, и над ней шёл мостик. Множество отверстий было в её сторонах, и из них вели жёлоба, вроде того, по которому прибыл он. Он увидел как один за другим, по желобам проносятся подобные ему только что проснувшиеся комки. Падают на пол, а потом начинают есть из чанов с едой.
Он посмотрел на существо породившее его, и восхитился. Размером, величием, мощью. Он поклонился существу, почтительно. В его голове возникла мысль, чужая, но не чуждая:
"Защити гнездо. Убей врага."
Он развернулся. Его слух проснулся полностью и он вдруг понял, как вокруг шумно. Бегали подобные ему, носили чаны с едой, пищали новорожденные, стоял гам и грохот.
"Защити гнездо. Убей врага."
Рядом с его пустым чаном лежала шкура. Рядом с ней — костяное копьё. Он понял, что надо делать, куда надо бежать, как драться. Знания появлялись в его голове, одно за другим. Он накинул шкуру-накидку, взял костяное копьё в руку, поднял над собой и воинственно закричал. И десятки других голосов отозвались ему.
"Защити гнездо. Убей врага."
С копьём в руке, он бежит вперёд, на двух ногах, и помогая иногда себе передней лапой. Вместе с ним бегут дюжины таких же как они. Вперёд, вперёд, вперёд, туда где пробиты покрытые кожистой оболочкой стены пещеры, туда, где по мягким тканям туннелей ступают чужаки.
"Защити гнездо. Убей врага."
Вперёд, вперёд, вперёд, вперёд. Его группа сливается с одной, со второй, третьей, и лавиной они несутся по тоннелям туда, где пытаются навредить их дому чужаки. Он снова кричит, и снова другие подхватывают его крик. Поток подобных ему несётся к цели, будто стихия, лавина из тел, что уничтожит всё на своём пути.
"Защити гнездо. Убей врага."
Снова и снова приказ повторяется в его голове, и наконец, туннель заканчивается. Лавина из тел, с костяными копьями, пиками, топорами, луками и арбалетами, вылетает из тоннелей и бросается на чужаков. Чужаки такого же размера, но прочнее, они закованы в холодный металл, и сражаются отчаянно. Их оружие и броня крепче чем его костяное оружие. Но его сородичей много, а чужаков мало, меньше дюжины. Лавина живых существ бросается на врага.
"Защити гнездо…"
Снова повторяется приказ в его голове, и его сородичи начинают гибнуть. Они гибнут десятками под ударами мечей и топоров. Эти названия только что возникли в его разуме. Но их очень и очень много, и ударами костяных орудий, они медленно наносят ущерб врагам, закованным в странный серебристый металл.
Защитить гнездо. Убить врага. Чужаки кричат, что-то говорят друг другу, несколько из бросаются бежать, но несколько остаются, задерживая лавину из его сородичей. Вот один из них падает, и дюжины тонких рук срывают с него доспех и рвут на части. Падает и гибнет второй. И последняя фигура, сильная, несокрушимая стоит перед ним, убивая дюжины его собратьев выверенными ударами огромного топора.
Убить врага. Убить врага. Убить, убить, убить, убить… он снова кричит боевой клич, бросается вперёд и своим хлипким костяным копьём пытается заколоть фигуру, попасть между сочленений брони, в шею, в прорезь на шлеме, а вокруг него падают его сородичи.