И вряд ли что-то заставит его поменять свои взгляды.
Он размышлял об этом целый день, а к вечеру решил разыскать воина и поговорить с ним.
Гидеона он обнаружил в храме, сидящим на скамье у прохода.
Это само по себе было странным.
Воины Света часто молились в Соборе, спрашивая совета у Господа, но всегда покорно преклоняли колени перед алтарём.
Поза военачальника говорила о чём угодно, но только не о покорности.
Том аккуратно прошелся вдоль ряда скамеек, поравнявшись с задумчиво сидевшим мужчиной. Увиденное заставило священника замереть, непроизвольно осеняя себя крёстным знамением.
Мужчина выглядел сосредоточено и сурово; он не молился, его рот был упрямо сжат, обозначая неожиданно острые скулы на всегда бесстрастном лице. Руки Гидеона, сжатые в кулаки, лежали на спинке впереди стоящей лавки.
Священнику часто приходилось видеть такое у своих прихожан, но лицезреть сомнения на лице военачальника Ордена Света было подобно грому средь ясного неба.
Гидеона повернул голову, встречаясь с мужчиной взглядом.
На миг Тому показалось, что в серо-голубых глазах мелькнула боль. Простая человеческая боль, как ему казалась, незнакомая тому, кто уже много веков борется со Злом, позабыв свою людскую сущность.
— Святой отец, — поздоровался мужчина.
Том тенью проскользнул к лавкам и сел через проход от воина.
— Вижу, что тебя что-то беспокоит, сын мой.
Гидеон скривился, дёрнув уголком губ, а потом, проведя ладонью по лицу, тихо прошептал:
— Я согрешил… — Том молчал, не желая нарушить хрупкое доверие, что возникло между ним и всегда закрытым от всех окружающих военачальником, а тот тем временем разжал кулаки и стал говорить: — Я испытываю те чувства, что не должен испытывать. Я не могу с ними совладать. Я слаб, а это недопустимо для воина Света. Я не должен сомневаться, но сомневаюсь, — Гидеон повернулся, его глаза горели. — Неужели ОН никогда не ошибается? — как-то отчаянно и зло спросил воин, ткнув пальцем в распятие.
Том еле удержался, чтобы не перекреститься вновь.
— Ты же знаешь, что пути Господни неисповедимы. Мы никогда не знаем куда и зачем ОН нас ведёт, какие испытания возложит на нас. Но ОН никогда не даст больше, чем мы можем вынести.
— А если я не хочу брать на себя эту ношу?
Догадка была подобно озарению.
— Это как-то связано с Брай?
Гидеон молча кивнул головой.
— Зачем Господь мне её послал? — его вопрос был адресован не Тому, а распятию, что висело за алтарём. — А если это происки Сатаны, то почему ОН не уберёг меня? Я ведь просил ЕГО… Просил дать мне силы… — мужчина уткнулся лицом в сцепленные руки.
— Может, Господь и не хотел, чтобы ты её убивал? Может, Брай нужна Ордену, — проговорил священник, а потом тихо добавил: — Может, ОНА нужна тебе?
Воин резко повернул голову, Тому стоило неимоверных усилий выдержать этот взгляд. Гидеон обладал поистине редким даром — одним выражением глаз передавать такой спектр эмоций, на который другим бы понадобился часовой монолог.
— Вы просто любите её! — горько проговорил мужчина. — И эта любовь затмевает ваш разум. Вы не видите очевидного!
— Да, Гидеон, всё верно. Я люблю Брай, как отец любит своего ребёнка. И да, мне уже, наверное, никогда не узнать, как это любить женщину, — воин затравлено дернулся от его слов. — Но я точно знаю одно, любовь позволяет нам видеть сердцем и душой, а они гораздо мудрее, чем разум, — Том поднялся со скамейки и положил ладонь на плечо мужчины. — Много веков назад, ты своим поступком и верой искупил свои земные грехи. Я могу отпустить тебе «небесные», но, знаешь… Может, моя Брай была права, когда утверждала, что главный твой «враг» — это гордыня, — и священник большим пальцем правой руки изобразил три маленьких креста: на лбу Гидеона, на его устах и на сердце, шепча: — Я отпускаю тебе грехи во имя Отца, и Сына, и Святого Духа! Аминь!
Глава 13
Положив на стол инструменты и сняв очки, Брай встала с табурета и, отойдя от статуи на несколько шагов, оценила свою работу.
Белоснежный известняк ослепительно сиял в свете ламп. Ей удалось добиться подобного эффекта с помощью специального слабокислотного раствора, который она нанесла на поверхность отреставрированной статуи.
Эта процедура называлась кристаллизацией и, как правило, применялась на материалах, что подвергались сильным нагрузкам, например, каменные столешницы и полы. Окисляясь, раствор образовывал пленку, которая, в свою очередь, закрывала даже мельчайшие поры в структуре камня. После чего поверхность оставалось только отполировать, получая тот самый блеск, а главное, защиту от стирания и проникновения воды.