Ви замолчала, давая девушке «переварить» сказанное, а через несколько секунд продолжила:
— Что касается Гидеона… Он тоже будет жить, — от брюнетки не укрылось, как Брай сжала кулаки, впиваясь пальцами в ладони. — Не бойся, не убьёт тебя! Мы можем сделать так, что он полюбит тебя так же, как сейчас любит своего Бога.
Хьюз мотнула головой, прикрыв глаза, то, что обещала ей Виолетт, было невозможно — воин слишком предан ЕМУ. Лишить Гидеона этой веры, всё равно, что убить.
Но брюнетка словно читала её мысли, она подошла к ней, положив руку на плечо в таком знакомом жесте поддержки, и мягко продолжила:
— Он будет ВЕРИТЬ! Будет верить в тебя! Ты станешь его Богом! Только представь, как он будет предан тебе! Все твои мечты и желания станут реальностью! Уже завтра ночью всё, о чём ты грезила, воплотится в жизнь! Он ведь хочет этого! Хочет так же как и ты! Я видела вас в клубе… Видела, как он смотрел на тебя! Как обнимал! С какой страстью целовал! Я даже удивилась, как от искр, что от вас летели, сад не загорелся, — Брай распахнула глаза, Ви улыбалась открыто и широко, так, как делала это в их другой, «нормальной» жизни. — Но он боится, что его Господь не поймёт? Его всепрощающий Господь не поймёт чувств своего воина! Что он накажет его, проклянет за эту любовь! — брюнетка нахмурилась. — И они смеют называть ЕГО милосердным? Брай, помоги своему любимому мужчине избавиться от этого гнёта! Освободи его! Подари ему счастье, которое он заслужил! Подари счастье себе!
Брай смотрела на сидящих поодаль людей. На Леонор, в глазах которой плескался ужас; на Тома, что впервые смотрел на неё столь осуждающе; на Гидеона, который был белым, словно полотно, но сжатые челюсти и взгляд…
Боже, этот взгляд, он был красноречивей всех слов. Он резал её, словно ножом. Она никогда не видела в этих глазах такого бешенства, ненависти, ярости, злости и… беспомощности.
Голос же Виолетт был завораживающе-убаюкивающим. Он был подобен тёплому потоку, что нежно качал на своих волнах, даря умиротворение.
Брай словно наяву увидела те картины, о которых говорила Ви.
Взгляд Гидеона, как по волшебству, поменялся, стал тёмным, страстным, в нём читалось ничем неприкрытое желание.
Бесстыдное, жаркое, опаляющие.
Не выдержав, она всхлипнула. Эта пытка была выше её сил. Брай чувствовала его руки и губы на своём теле. Ей было невыносимо больно от тех эмоций, что рождались в душе. От того счастья, которое она испытывала на миг, поверив в реальность происходящего.
Она опустила голову, прикрыв лицо ладонями в отчаянной попытке…
Брай стояла в абсолютной тишине, не двигаясь несколько минут, тяжело дыша и пытаясь унять безумно стучащее сердце. Глубоко выдохнув, подняла голову, впиваясь взглядом в серо-голубые омуты, а через пару мгновений, повернувшись к спокойно ожидающей её решения Виолетт, уверенно и спокойно проговорила:
— Я согласна!
Глава 16
— Ты стала слишком самонадеянной, Виолетт! — откинувшись на подушку и переводя дыхание, бросил Наберий. — Моя дочь слишком долго жила среди них, её «отравили» их идиотские идеалы. Твоих обещаний недостаточно, чтобы она предала.
Ви, совершенно не смущаясь своей наготы, повернулась на бок и ответила:
— Я знаю Брай! Она попробует поговорить с ними. Объяснить свои мотивы. Они настолько прозаично-человеческие, что аж противно… — брюнетка скорчила ехидную рожицу. — Но готова побиться об заклад, эти «святоши» её не поймут. Их хлебом не корми, только дай пострадать за свою веру. Даже Том вряд ли будет полон сострадания к своей приёмной дочери. Если у Брай и есть сомнения, то эти праведники своим чванством собственноручно толкнут её в нашу сторону. Обряд станет логическим завершением! Он не только нанесёт сокрушительный удар Свету, но и уничтожит людскую часть души твоей дочери, — мужчина напротив молчал, обдумывая её слова, и Виолетт продолжила: — После свершённого она обратится и, наконец-то, станет той, кем рождена — наследницей Властелина Тьмы.
Ви поднялась с кровати и подошла к столу, что стоял напротив. Взяв оттуда тубус со свитком, демонесса продолжила: