Гидеон взлетел ввысь, быстро набирая высоту и на мгновение зависнув в воздухе, выпустил Аедана из хватки. Он наблюдал за его стремительным падением с абсолютным равнодушием, но через секунду, резко спикировав, подхватил демона передними лапами, с диким рёвом разорвав напополам.
Отсветы яркого пламени блеснули в серо-голубых глазах и, закинув голову, гаргулья издала протяжный горький вой, прокатившийся эхом по залитому дождём городу.
***
Лунный свет просачивался через огромные витражи и таинственно поблескивал на отполированных камнях; цветные осколки, усыпавшие пол, неприятно хрустели под каблуками сапог. Очередной промозглый порыв ветра ворвался в разбитое окно, лихо проносясь по пустынному залу. Гидеон передёрнул плечами, пытаясь избавиться от ощущения, что там на улице ветер, как профессиональный плакальщик, рыдал над его душой.
Он не позволит сомнениям поколебать его уверенность, сейчас каждая минута была дорога. Демоны четко поставили свои условия.
«Существо» в обмен на Леонору.
Вот только «оно» успело сбежать.
И у него не было другого выхода, как достать из святилища единственный имеющийся у него козырь.
Гидеон склонился к небольшим медальонам на полу, с выбитыми на них знаками Ордена. Лезвия секиры чётко легли в замки, повернув их, он благоговейно наблюдал, как алтарь разъезжается в стороны, открывая вход в святилище.
Его воины были совершенно правы, доставать что-то из хранилища было разрешено только Королеве, но в нынешней ситуации он не мог поступить по-другому. Леонора — единственная оставшаяся связь Ордена с Архангелами. Без неё они — жалкая кучка воинов без надежды на пополнение.
В святилище находилось много реликвий, большинство из них были бесценны, но Гидеон пришёл сюда за вполне конкретным артефактом — дневником профессора. Тем самым, в котором было детально описано появление «существа».
«Этот дневник доказывает, что Бог больше не единственный творец».
Те слова Королевы глубоко запали ему в душу, но разве можно назвать «творением» — «это»?
Гидеон презрительно скривился.
И пусть у «существа» теперь есть имя, но это не делает из него человека.
Без души «оно» всего лишь кусок мяса, умеющий ходить и разговаривать. И что толку от этого, если своими действиями монстр несёт лишь опасность и для Ордена, и для людей.
«Оно» серьёзно думает, что размахивая своими палицами делает добро?
Нет, «оно» думает сугубо о себе. Только и умеет, что убивать. За двести лет «существо» даже не смогло разобраться в том, кто оно и на чьей стороне.
Да в Брай было в сотни раз больше людского, и это не смотря на её демоническую сущность. Узнав правду о себе, она не пряталась и не сбежала. Она спасла Королеву, спасла его, даже после того, как узнала, что он хотел её убить.
Это Брай заслуживала шанса на жизнь!
Брай, а не это порождение человеческого самолюбия. Профессор решил, что может быть Богом, и поплатился за это не только своей жизнью, но и жизнью любимой.
Такие, как этот монстр, не должны существовать, они — это насмешка над Господом, и не заслуживают ничего, кроме смерти.
Гидеон решительно подошёл к ларцу, стоящему на полке у стены, и, открыв крышку, взял в руки небольшую книжку в кожаном переплёте, с вытисненной на обложке буквой «Ф».
Назад пути нет.
— Господи, прости меня!
***
Королева корила себя за произошедшее, за нападение на Собор, за гибель воинов, но Гидеон был уверен, её вины в этом нет.
Все действия Леоноры были направлены на благо человечества.
Если кто и виноват, то это «существо», вдруг решившее вернуться в Париж, навлекая на себя и на Орден опасность. Из-за его эгоистичных действий погибло шестнадцать его братьев и сестер — среди них Офир и Кезия. Гидеон горячо молился, чтобы свет принял и защитил их.
А теперь монстр стоит в их обители, рассказывает о том, что по его образу и подобию Наберий собирается создать армию ходячих трупов. Понимает, что эти легионы ада поработят и уничтожат мир, но даже сейчас думает только о себе.
«Когда вы отнесёте нас в безопасное место, я скажу, где дневник».
Опять хочет сбежать и скрыться, прикрывая свою трусость заботой об учёной. Ему плевать, что будет с остальными. Как же Гидеон его ненавидел и презирал!
Воин слушал обещания Леоноры, склонив голову и сжимая кулаки от негодования. Почему эмоции затмевают собой священный долг даже у неё?
Но Королева в этот раз его не разочаровала.