— Не богохульствуй! — на автомате одернул её Том, они прошли в гостиную. — Отец Саливан и я — старые друзья.
— Так, стоп! Я теперь вообще не понимаю, что тут происходит!
Брай словила удивленные, почти шокированные взгляды отца Саливана и Офира, который те устремили за её спину.
Обернулась — мужчины смотрели на мольберт с картиной, которую она нарисовала на днях.
Это был портрет воина, облаченного в кожаную кирасу, подчеркивающую мощную грудь и обнажая сильные руки, на голову которого был накинут капюшон. Мужчина на портрете взирал на зрителей свысока, взгляд излучал силу и превосходство, а рот был упрямо сжат.
— Матерь Божья! — на латыни прошептал святой отец и перекрестился.
— Вообще-то, на Божью Матерь он никак не похож, — так же на латыни ответила ему Брай.
Священник испугано икнул.
— Эй! Уважаемый! — крикнула девушка нахалу в капюшоне, что стал бесцеремонно рыться в её рисунках. — Вам не говорили, что трогать чужие вещи некрасиво!
Она ткнула мужчину в плечо, и тот резко развернулся. Капюшон сполз, и Брай резко отпрыгнула, застыв с открытым ртом. Она медленно обернулась, смотря на портрет, а потом снова на монаха. Ошибки быть не могло, перед ней стоял плод её больного воображения.
Девушка издала удивленный вздох и грохнулась в обморок.
Глава 5
Придя в себя, Брай первым делом увидела потолок своей квартиры и улыбнулась, ну и сон ей приснился. Она тихо засмеялась, садясь на кровать, это же надо дойти до такого. Толкнула дверь, щурясь от вечернего солнца, что заливало её кухню, и замерла, за столом сидел Том и отец Саливан.
— Мне это не приснилось?
— Боюсь, что нет, — голос Тома был полон сочувствия.
Брай молча подошла к шкафчику, налила себе стакан воды и залпом его выпила, ощущая, как зубы выбивают дробь на стекле. Потом выудила из ящика сигареты и закурила.
— Брай Хьюз!
— Тебе не кажется, что курение сейчас — это меньшая из моих проблем? — развернувшись всем телом к опекуну, задала она вопрос. Том недовольно скрестил руки на груди и промолчал. — Может, кто-нибудь мне объяснит, что это за хрень была там в студии? — девушка чувствовала, что в голосе прорываются истерические нотки.
— Это был Гидеон. Из клана гаргулий. Воин Света.
— Гидеон? Военачальник гаргулей? Ты издеваешься? Он — персонаж сказок, что ты рассказывал мне в детстве, — Брай закрыла лицо ладонями.
Это был сумасшедший сюрреалистичный сон, нет, скорее, кошмар.
— Он реален. Те сказки, что я тебе рассказывал, Брай — правда, — Том подошёл к ней и положил руки ей на плечи. — Присядь, мне многое надо тебе рассказать.
Она послушно села за стол, сцепив руки в замок и не сводя взгляда со своих пальцев, в которых тлел окурок. Опекун поставил перед ней блюдце и положил пачку с зажигалкой, у Брай засосало под ложечкой от плохого предчувствия.
Она почувствовала движение за спиной, как в том сне, и напряглась, ощущая присутствие ещё двух слушателей.
— Я даже не знаю с чего начать… — пробормотал Том.
— Начни с самого начала!
— Я был знаком с твоей матерью очень давно, мы были друзьями детства. После школы она переехала в Дублин, а потом в Лондон, редко бывая дома. Но однажды неожиданно появилась на пороге моей церкви в смятении и некотором страхе. Слэйн рассказала мне, что её изнасиловали, и она беременна. Она не знала, что делать с ребёнком, так как мужчина, который с ней это сделал, был не совсем обычным.
— В каком смысле?
— Твоя мать считала, что он демон.
— Демон?
— Да! Её опасения подтвердились. Она осталась жить в городке, решая, что делать дальше. В один из дней я нашёл её в церкви возле алтаря, Слэйн плакала, но впервые это были слезы радости. Она сказала мне, что ребёнок, которого она носит — это дар Божий, — мужчина сглотнул. — Твоя мать очень любила тебя, Брай, она верила всем сердцем, что тёмная сущность демона не сможет погасить тот свет, что есть в твоём сердце. Я понял это, только когда её не стало. Я забрал тебя к себе, ты росла на моих глазах и была удивительным ребёнком, способным видеть суть, отметая всю шелуху. Вот почему у тебя такой талант — ты умеешь возвращать вещам их первозданный вид, ведь видишь его сердцем.
— А кто мой настоящий отец? — снова закурив, спросила девушка.
Она удивлялась своему спокойствию, всё, что сейчас происходила на её кухне, попахивало шизофренией в чистом виде. Может, она свихнулась, и у неё галлюцинации, как у того профессора в «Играх разума».