Первым делом Питер обработал как следует раны и зашил некоторые, самые крупные. Парню впервые зашивали раны, но на фоне общей боли, он не чувствовал, как игла прокалывает кожу. Питер пытался с ним поговорить, задавал какие-то вопросы, но Итан все также не реагировал. Перед глазами у него стоял пережитый ужас. Он чувствовал, как его пробивает мелкая дрожь и холод, хотя в доме всегда было достаточно тепло. Питер, потрогав его лоб, лишь недовольно поджав губы, а затем принес антибиотики и минут пять пытался заставить парня проглотить их.
Итан все лежал и лежал, не подавая особых признаков жизни. Температура не спадала и тогда Питер на ночь глядя съездил в аптеку, купив более мощное лекарство и вколол их. Потом он пытался заставить парня поесть, но тот все не реагировал, даже под угрозами, которыми Питер любил разбрасываться. Не сумев добиться от барса хоть чего-то, Питер оставил его до утра, и когда он проснулся, то обнаружил Итана все в том же положении. Так как на контакт парень не шел, Питер на руках отнес его в туалет, а затем снова вколол жаропонижающее и заставил выпить много воды, а затем и поесть. С трудом, но у него это получилось.
Итан не спал всю ночь, промучавшись с температурой. По началу укол помог, но ближе к трем ночи температура снова поднялась и его трясло, но подняться и снова принять лекарства сил не было. Да и зачем, если жить не хотелось.
Ближе к обеду заявился Люк и, увидев Итана в таком состоянии, забеспокоился.
— Итан, эй, ты вообще здесь? Моргни хотя бы… — просил он, заглядывая ему в глаза и видя в них лишь пустоту. Но Итан все же моргнул в знак согласия. Люк смотрел на него с жалостью и беспокойством, а затем он нахмурился и перевел взгляд на Питера.
— Какое же ты все-таки чудовище, Питер. Зачем было его доводить до такого состояния?
— Ты пришел нотации мне читать или присмотреть за ним? В таком состоянии он на вряд ли что-то сделает, но все же предчувствие мне подсказывает, что его одного лучше не оставлять, — отозвался Питер собираясь уходить.
— Видела бы это Эви…
— Не смей о ней говорить! — придя в ярость от одного только упоминания, сказал Питер, от злости сжав кулаки и ударив в стену.
— Ты вымещаешь свою злость на нем уже шестнадцать лет, хотя он тут вообще не причем! — гневно выпалил Люк поднимаясь на ноги. Итан не понимал откуда в Люке столько сочувствия по отношению к нему, и почему этот, казалось бы, совершенно чужой ему человек пытается защитить его перед Питером.
Питер снова ударил в стену, затем развернулся и хлопнул дверью. Покачав головой, Люк снова сел возле ирбиса и тыльной стороной кисти прикоснулся к его щеке.
Парень резко и неожиданно схватил его руку, отодвинув ее от себя, немного сжав, и перевел на него взгляд. Внешне он был спокоен, но внутри бушевало отвращение. Он не хотел, чтобы к нему прикасались.
— Итан, отпусти. Я не сделаю тебе больно, обещаю, — стараясь быть более убедительным, мягко произнес Люк погладив парня по руке и разжимая его пальцы. Итан отдернул руку и снова отвел взгляд.
— Оставь меня, — холодным голосом произнес он.
— Не могу. Во-первых, у тебя держится температура, во-вторых ты сам не в состоянии подняться… Может ты хочешь посмотреть что-нибудь? Я отнесу тебя в спальню. И почему ты мне ответил, а Питеру нет?
— Он меня игнорировал, теперь я буду его игнорировать. Пусть постарается, чтобы вернуть того немощного нытика, что не может защитить себя, — ядовито ответил Итан. В его голосе чувствовалась злость, но внешне он был спокоен.
— Итан… это точно ты? — осторожно поинтересовался Люк.
— Я… только не тот, которого ты обычно знаешь. В прочем, это не важно. Оставь меня. Тебе лучше меня не злить.
Итан отвернулся от него, повернувшись на другой бок и прикрыл глаза. Это вроде был он и не он одновременно. И вроде все понимал, что нельзя так разговаривать с Люком, но ничего не мог с собой поделать, ему на это было плевать. Он говорил, что думает и гнев его подпитывала обида на Питера. Он еще никогда не чувствовал себя настолько преданным.
Это продолжалось примерно неделю. Люк не стал ничего говорить Питеру о их разговоре. Тот же старался разговорить Итана, а парень его упорно игнорировал, чем доводил до бешенства и отчаянья, но Питер не мог его ударить из-за еще не заживших ран. Он мог только кричать и разбрасываться угрозами и от этого Итану становилось немного смешно, хотя обычно он боялся, когда Питер начинал на него кричать. И чем дольше он лежал, набираясь сил, тем больше его посещали суицидальные мысли. На шестой день Итан поднялся с дивана и, пока Питер болтал с Люком на кухне, он спустился в подвал и попытался повеситься, подцепив свисающим крюком свой ошейник. Но четкий слух Питера уловил звук падающего стула, и он успел снять его. Не желая с этим мириться, Итан сорвался и закатил истерику, начав кричать о том, что он не хочет жить и что он ненавидит себя и свою жизнь. Пока Питер держал его, Люк вколол ему успокоительное и Итан снова упал, вернувшись к своему прежнему состоянию овоща. Его отнесли обратно на диван и под действием седативных он не особо соображал, что происходит в округ. Кажется, Питер с Люком о чем-то спорили… А спустя три дня Питер привез его в лесной дом на берегу озера, где он провел месяц в тишине и покое, смотря на водную гладь и иногда проплывающей по ней диких уток. В один из дней, сидя как обычно в плетенном кресле-качалке на крыльце, он наблюдал за пумой, что мирно подошла к озеру попить воды. Парня посещали мысли о том, что кошка свободна, может идти на все 4 стороны, а он — нет. Он не мог уйти, так как не в состоянии выжить в одиночку. Такие мысли тяготили его. И оставаться не хотелось и уйти не мог.
Со временем он снова начал говорить с Питером и снова начал приходить в себя. Природа и тишина более-менее поставили мозги на место, и он даже смог договориться с Питером о прекращении посещения оргий…
— Вот, в принципе, и все. Я не знаю, что еще можно добавить. После я вернулся домой и все встало на круги своя, — барс пожал плечами.
Феликс все это время внимательно слушал и анализировал, а Итан, чтобы сохранять спокойствие, все время гладил кролика, который уже немного привык сидеть на руках.
— Теперь понятно почему ты так боишься кнута. Я думаю, что смогу тебе с этим помочь, — задумчиво ответил он.
— Я был бы рад избавиться от своих страхов, может тогда кошмары оставят меня в покое, — печально отозвался Итан. Он вернул ушастого в домик, а затем подошел к Феликсу, прижавшись к нему всем телом, и положив руки на плечи. — Пусть я и боюсь чего-то, но я всецело доверяю тебе. Я уверен, что ты не причинишь мне вреда. И… — Итан смущенно улыбнулся. — Здешние пески холодные, но, когда ты рядом, становиться теплее.
— Я польщен, — с усмешкой ответил Феликс. Взяв Итана за руки, он повел его обратно в дом. Они разошлись возле лестницы. Итан пошел на кухню, а Феля в гостиную.
— Угадай кто порезал нашему другу лицо? — сказал Феликс, перегнувшись через спинку кресла, нависая над Ральфом. Тот с задумчивым видом думал пару секунд. — Я дам тебе подсказку. Он живет с нами в одной квартире.
— Да ладно?! — не веря переспросил Ральф. — Итан? Серьезно? Когда успел?
— Да я сам в шоке. По словам Итана, Шакал угрожал Питеру и хотел даже убить, а Итан защищал своего хозяина и вышло так, что он его чуть не убил.
— Да лучше б убил! — фыркнул Ральф.
Зайдя на кухню, Итан увидел Фреда сидящего за столом и с отвращением ковыряющегося ложкой в тарелке.
— Где мясо? — спросил он, подняв на бабушку недовольный взгляд.
— Ешь давай! — фыркнула Фелиция, увидев, что ее внук морщится.
— Ба, никто из твоих внуков не любит тушенные овощи! — возразил ей Фред.
— Овощи надо есть! Они полезны! — продолжала настаивать на своем пожилая Старк.