— Матильда Каносская. Италия. Бондено-ди-Ронкоре. Год рождения тысяча сорок шестой. Отважная, независимая, непримиримая…
— Что-то барахлит у вас софт. Многих уже в живых нет столько лет, что на пальцах показывать устанешь.
— Нет, с ним все в порядке, — сказал прозрачный. — Отобрано специально для тебя, случайных людей здесь вообще нет.
— Понятно, не умеете вы без хитростей, — пробурчал я и продолжил знакомиться с девушками.
Кого здесь только не было! Совсем юные и ужасно дряхлые. Красивые и откровенно непрезентабельные. Жизнерадостные и угрюмые. Мимолетно знакомые, знакомые до боли и незнакомые вообще…
Движение пальцев — и передо мной безумная ведьма из психбольницы… Дусенька, как ласково называли ее. Восхитительный подарочек она презентовала… Как же давно это было! Слишком давно, как будто даже не в этой жизни…
Взмах — и в зеркале кружится белокурая красавица-незнакомка в бирюзовом платье. Еще одно движение — и в глади амальгамы возник ангел с глазами цвета лазурных небес. Шарлотта… Жертва Французской революции.
— Калавай, калавай, кого хотсешь выбилай… Ик… — затянул с жутким акцентом песенку Ивор, помогая себе руками и ногами. — Вот такой чирины… Ик…
Колыхание воздуха — и вновь незнакомка… И еще… И еще… За одно мгновенье тысячами пролетали тени девиц. Движение — в зеркале нищенка из трущоб Парижа. Еще взмах — и перед глазами застыла добродушная бабушка с вокзала, которая угостила меня квасом… Этих-то зачем мне подсунули?
— Cтоп! Достаточно… — закричал я, убирая руки в карман брюк.
— Эй, странник… Ты с ума, что ли, сбрендил? — заржал прозрачный, перекатываясь по пню от хохота. То и дело он сталкивался с мутным, который бился в неконтролируемой истерике. Ну у тебя и вкус! Она же тебе в прапрабабушки годится. Всему должен быть предел… Хотя твое дело… А я бы насчет помятой упаковки подумал на твоем месте. Мне вот жгучая брюнеточка ступенек тридцать назад приглянулась.
— Я не выбирал бабулю… Я вообще больше не хочу и не буду выбирать.
— Опять за старое, да? Тебе невозможно угодить. И нас уже измучил, и себя.
— Да нет. Я давно уже определился. Мне никто, кроме Елены, не нужен. Глупая все-таки это была затея. Теперь лишь хочу убедиться. Доверюсь судьбе и воспользуюсь подсказкой зала.
— Подсказка зала? А ты шутник, как я погляжу, — бормотал Скаах, теребя прозрачную бороду.
— Не подведи, Нуада, — крикнул я на унылую кучку возле пня.
— Тунамбо!
— Ты еще больший псих, чем я думал при нашей встрече, — произнес прозрачный. — Твое второе имя — безумие. Зачем ты слушаешь существо, которое даже себя не сделало счастливым?
— Я верю в благосклонность фортуны, — сказал я, приложив правую руку в район сердца. Там, во внутреннем кармане, лежала немецкая монетка. — Спасибо, Нуада!
— Точно не передумаешь?
— Нет!
— Это твой окончательный выбор?
— Да!
— Уверен? — уточнял прозрачный, приближаясь к моему лицу корявой мордой и все уже сощуривая глаза.
— Абсолютно, как никогда прежде!
— Стопицот?
— Да! Я никогда не ошибаюсь…
— Ну, тогда не обижайся… Подтверди номер лота, странник…
— Лот номер два…
— Принято.
Старинное зеркало засияло нестерпимым для глаз свечением. Я закрыл веки. Запах озона терзал бедный нос, как во время грозы. Уши раздирало потрескивание буйного электричества. Хотелось внимательно рассмотреть, что на самом деле происходит, но шансов мне не оставили. Вскоре все стихло, и я открыл глаза для того, чтобы увидеть ее…
— Елена… — радостно произнес я, уставившись на нее. — Ты восхитительна, как никогда…
На месте зеркала теперь стояла девушка. Настоящая… Из плоти и крови… Ее белоснежное свадебное платье, усеянное распрекрасными бриллиантами, еще слегка потрескивало. К пню стекали сверкающие искорки разрядов, исчезающих на его поверхности. Вот только она почему-то не двигалась и ни на что не реагировала…
— Ты что залип-то, странник? — вывели меня из ступора слова развеселившегося прозрачного. — Осыпай поцелуями свою принцессу, а то она так и проведет жизнь на бесконечной паузе. Не заставляй ее ждать.
— Горько! Горько! — надрывал горло мутный, подпрыгивая на пне, как рождественский заяц.
Я подошел вплотную к единственной и неповторимой. Заглянул в ее остекленевшие глаза, в которых танцевали вальс колючие снежинки. Прикоснулся к холодным губам, и меня тут же обдало жаром. Я почувствовал, как ее сочные губы ринулись навстречу моим, для того чтобы слиться в страстном поцелуе. Кровь мгновенно вскипела и забурлила. Мир поплыл перед глазами. Я потерял связь с реальной действительностью. Лишь где-то вдалеке слышался гнусный голос лепреконов, к словам которых я не хотел прислушиваться…
— Скаах, ты думаешь: он что-нибудь понял?
— Ивор, не знаю… Неподкупное время всегда расставляет все по своим местам… Да, братишка Нуада?
— Ад!
Очнулся я в своей ненаглядной постели. Причем это было удивительно даже для меня самого. Опять сон… Все-таки артефакт тут ни при чем…
Нервные окончания на губах по-прежнему млели от фантомного следа поцелуя Елены. Я прокрутил в голове эпизод из ненормального сна, вспоминая шквал эмоций… По коже толпой побежали взбудораженные мурашки. Слишком реалистично для того, чтобы быть сном!
Похмельный бред? Вряд ли… С «зеленым змием» я в продолжительный симбиоз не вступал, хотя, в принципе, не брезговал употреблять. Однодневные возлияния под хорошую закуску называть запоем язык не повернется даже у ханжи-трезвенника. К тому же я точно помнил, что со спиртным завязал после похорон Рихтера. Это как минимум две недели стойкого воздержания. Значит, не подходит… Не угадал, Ветров…
Галлюциногенных грибов я отродясь не пробовал. Все-таки это прерогатива индейских шаманов. Пусть они там сами по себе в измененном состоянии сознания коннектятся, с галюнами-духами общаются, будущее пророчат, люд простой от неудобопроизносимых болезней исцеляют. Вообще не мое это…
Вариант с употреблением наркотиков даже рассматривать не буду, в любом их количестве и при всем разнообразии видов. Отношение к ним всегда было принципиально одинаковое — в крайней степени негативное. Разве что они попали в организм без моего ведома…
Чем дольше я об этом думал, тем больше убеждался в том, что рациональной причины возникновения галлюцинаций мне сегодня точно не отыскать. В конце концов, я не психиатр, и диагноз навскидку ставить не умею.
Хотя зачем мне вообще искать какие-то причины, если все, что мне нужно, и так рядом со мной? Я справился с завоеванием Елены быстрее, чем она пророчила… Не за тысячу лет, а с десятой или одиннадцатой перезагрузки на нулевом километре. Не все, конечно, было гладко, но я справился… Скоро месяц, как мы живем вместе в моей квартире.
Через щель в темных шторах в комнату прокрался солнечный зайчик. Покрутился в пыли на грязном полу и, окончательно измазавшись, запрыгнул ко мне на подушку. Время явно уже ближе к обеду, надо вставать.
— Привет, грязнуля! Пошли будить засоню, — поприветствовал я нежданного гостя, подставляя открытую ладонь. Но он почему-то проигнорировал меня и промолчал в ответ. — Ну и ладно…
Перевернувшись на другой бок, я увидел мое ненаглядное солнышко, которое мило посапывало. Губы растянулись в широчайшей улыбке.
Обнаженное, загорелое тело карамельного оттенка на белоснежном льняном постельном белье. Растрепанные волосы цвета воронова крыла, вьющиеся змейками по подушке. Плавные изгибы тела.
— С добрым утром, любимая! — прошептал я на ушко, прикасаясь кончиками пальцев к ее горячей шелковистой коже на шее. — Просыпайся, принцесса…
Елена пока не реагировала на неожиданное вторжение в ее сладкие сны.
— Леночка, солнышко, вставай, — продолжал я. — Знаешь, какой мне сон приснился? Безумный лиловый мир, в котором живут двинутые лепреконы. Они исполняют любые, даже самые странные желания. Я выбрал тебя из миллиарда претенденток. Какая же ты была шикарная в свадебном платье! Ты бы видела…