Мосты, дороги, здания, сооружения, машины… Все варилось в одном жутком котле. Вместо специй в него добавили людскую плоть. Братская могила для миллионов неудачников и счастливцев. Первые похоронены заживо при обрушении домов. А вот вторые смогли умереть мгновенно, не забивая голову ненужными мыслями о смерти. Но шансов не было ни у тех, ни у других. Никто бы не смог уцелеть в этом дьявольском хаосе и анархии.
Еще не так давно здесь бурлила жизнь. Звучали сигналы автомобилей, прогнивающих отмеренный срок в бесконечных пробках. Доносилась речь на всех языках мира. Трезвонили миллионы сотовых телефонов. Слышался неугомонный шум техники, отнимающей у девственной природы последние рубежи. Люди строили все новые и новые каменные коробки.
Ни одного звука. Все без остатка погрузилось в осиротевшую тишину. Даже небеса объявили траурное молчание. Они так и не выдавили из себя ни слезинки. Не окропили умирающую землю и не залили всепоглощающий огонь. Словно щемящая боль за человечество высушила слезы и выжгла дотла все чувства…
Быть может, люди все-таки спаслись? Этого я точно уже не узнаю…
Я уже заканчивал обзор городских руин, вселяющих ужас, как вдруг взгляд уткнулся в нечто не поддающееся осмыслению. Колоссальные размеры… Это космический штурмовой крейсер «Справедливый», идентифицирующийся по межгалактической классификации как «SII-Zero».
С фотонным двигателем… Вооруженный до зубов батареями ионных пушек сферического контроля объектов. Оборудованный системой защиты на базе криогенных и пространственных щитов. Оснащенный новейшим комплектом гипертрассеров и установкой квазитемпоральных манипуляций. С целой армией испепеляющих автономных дроидов-убийц на борту… Непобедимый и несокрушимый…
Почему я вообще знаю, что это такое? Бессмыслица… Так не бывает в жизни! Что вообще происходит? Я в будущем? Ни одного ответа…
Крейсер наполовину утопал в земле. Его изуродованный сражениями бериллиевый корпус лишь отдаленно напоминал о былой неукротимой мощи. Теперь он больше ассоциировался со скелетом древней рыбы-чудовища. Внутренности его были выжжены следами раскачанной плазмы. Она превратила его содержимое в монолитный кусок.
— Кто это… — неожиданно спокойно заговорил я, забыв о том, что хотел сказать Хельге, — сотворил?
— Что именно?
— Этот ад! Мать твою…
— Так бы сразу и спросил… Ты… — сказала арийка, но слова ее ударили в голову, словно пудовая кувалда. — Это ты, Ветров… Наслаждайся!
— Ты лжешь, фашистская гадина, — сорвался я с тормозов.
— Зачем мне врать? Смысл?
— Может, ради удовольствия… Зачем мне это было нужно? — заорал я, дергаясь на стуле.
— Себя и спрашивай…
Черт! Я этого не делал… Ничего не помню… Я не виновен в гибели миллионов людей! Она лжет мне… Вот только зачем?
— Ты лжешь…
— Ну, пусть так, если тебе будет легче.
Хельга выводила меня из себя своим холодным безразличием.
— Я этого не делал…
— Все так говорят, — задумчиво пробормотала она, самозабвенно вращая на большой скорости револьвер, — но я тебя понимаю…
— Это не я… — кричал я во всю глотку.
— Да не ори, Ветров. Сейчас уже неважно, кто именно это сделал. Значимо другое… Наверняка ты слышал эту песню, — проговорила арийка и душевно запела: — Весь мир насилья мы разрушим. До основанья, а затем. Мы наш, мы новый мир построим. Кто был ничем, тот станет всем.
Девушка умолкла и несколько секунд простояла с отрешенным взглядом. Затем очнулась и продолжила:
— Слова песни… это же, как призыв к действию. Понимаешь, я уверена в том, что смогу построить новый мир. Прекрасный и идеальный… Стереть с лица земли все, чтобы творить заново… Ты можешь это осознать? Подобно фениксу, сжечь себя и возродиться из пепла… Начать свой путь с нуля…
— Уничтожив все человечество? — яростно зашипел я. — Ты сумасшедшая…
— Владимир. Не только людской род… — тяжело вздохнула она, подходя ко мне вплотную. Под подошвой ее ботинок захрустели осколки стекла, перешептываясь о тайне того, кто это сотворил. — Не только…
— Да… промашка вышла. Ты же хочешь уничтожить весь мир. Или, судя по творящемуся хаосу внизу, хотела…
— Ну, пусть так, если тебе будет легче. Да, это я виновата в гибели нашей планеты. Но у потомков Адама еще есть шанс. Крошечный, но есть. Мы ведь с тобой живы… пока…
— Бред. Я с тобой даже рядом не сяду…
— Какой ты мерзкий, Ветров! А вообще, не зарекайся в том, в чем не можешь быть уверен. Я, конечно, не о том, что ты хотел произнести, — перебила она и вновь затолкнула до самых гланд револьвер, выбивая передние зубы. — Так тебе больше нравится разговаривать?
Борясь с новой порцией нестерпимой боли, я мотнул головой. Настолько, насколько в состоянии это вообще мог сделать.
— Моргни два раза, если обещаешь больше не дерзить. Но если обманешь… В следующий раз ствол пистолета увидит свет с другой стороны твоей пустой головы. Поверь, я не промахнусь и не пожалею тебя.
Глаза послушно прикрылись нужное количество раз и из освободившегося рта вывалились слова:
— Кто ты вообще такая?
— Унтерштурмфюрер Хельга Тауберт. Странно слышать этот вопрос. Разве ты меня не узнал? Ты же орал: «фашистская гадина».
— Ты такая же Хельга, как я Ленин.
То, что это не немка из поместья Вольфганга, я понял с первых минут нашего общения.
— Здравствуйте, вечно живой вождь мирового пролетариата. Мы вас заждались, Владимир Ильич.
— Прекрати нести чушь! Ты наглым образом врешь. Вы похожи лишь внешне. Причем идеально похожи. Но Хельга — истинная арийка. Она никогда бы не заговорила со мной на отвратительном ей до глубины души языке. Она ненавидит русских и все, что с ними связано всем сердцем. А ты ничего, без стеснения… На чистейшем русском говоришь…
— А ты поумнел, время явно идет тебе на пользу.
— Не рассматривала вариант, что это ты поглупела? Я всегда таким был.
— Хам…
— Лучше быть хамом, чем тварью.
— Ветров, ты немного не в том положении, чтобы дерзить. Я ведь и по-другому могу… К примеру, язык твой поганый живьем вырвать.
— О, тогда извини! Уточню… Бездушная тварь.
— С…
На этот раз я не разобрал, что сказала «псевдо Хельга». Сокрушительный удар открытой ладонью оглушил меня раньше. Арийка еще долго шевелила губами, но понять, о чем именно она говорила, я так и не смог. Лишь смотрел на ее рот замутненным взором. Но это было и неважно. Судя по мимике, ничего для меня полезного не прозвучало.
— Проглотил язык, Ветров? — наконец, проникли звуки через барьер ушных отверстий.
— Нет, такой радости я тебе, сука, не доставлю! — сплевывая кровь на пол, прорычал я в ответ.
— Я тебе в последний раз советую не искушать судьбу. Мое терпение тоже не безгранично, — спокойно сказала она.
— Кто ты?
— А кого ты хочешь видеть?
Ее тело и волосы засветились ярким голубым свечением. К земле потекли искорки неугомонного электричества. Это напоминало полупрозрачную трехмерную голограмму, но вполне живую и осязаемую. С каждой последующей волной миниатюрных молний ее волосы меняли цвет, длину, прическу. Лицо трансформировалось во все новые свои проявления, словно пластилин в руках творца.
Шарлотта, Настя, Ребекка… Безостановочно мелькали все новые лица… Надежда, Эрнста…
— Скажешь, когда остановить. Или могу сразу что-нибудь приятное подобрать. Леночка подойдет? — подмигнув, спросила виртуальная проекция.
— По мне, хоть обезьяну с гранатой, сущность не спрячешь за маской.
— Опять дерзишь… Ладно, если нет особых предпочтений, то останусь Хельгой. Приглянулась она мне.