Бросаюсь вперед. Слышу дым и чувствую гарь костра… Все мосты сожжены… Времени остается все меньше. До взрыва гранаты совсем немного…
… семь, восемь…
Одновременные очереди с двух сторон пронзают тело насквозь. Я почти мертв, но тело несется дальше, чтобы в последний раз вонзить ногти в плоть и сомкнуть челюсти на кадыке мерзкого изверга. В сознании и душе уже нет ничего человеческого, лишь звериная ярость.
Безудержная, неукротимая, лютая…
… девять, десять… все…
Пространство раздирает ужасающий взрыв, разбрасывая мясное ассорти из захватчиков и меня, обагряя одинаково красной кровью землю. Она стонет от нестерпимой боли и содрогается в конвульсиях.
Но меня уже нет…
Тело по-прежнему потряхивает, но сознание подтверждает, что теперь это точно не сон.
— Владимир, вставай! Надо уходить! Вставай! Нельзя терять времени! — вопил Рихтер.
Вцепившись с недюжинной силой за грудки, он приподнимал меня от лежанки на несколько сантиметров при каждом рывке. Странное ощущение дежавю… Как тогда, в парке…
— Что случилось? Куда спешим? — спросил я, осматриваясь и протирая глаза.
Засыпал я в поезде и очнулся вроде здесь же. Я оказался прав — бессмыслица про войну всего лишь страшный сон… Алкоголь и усталость… Весь секрет бреда.
Вот только шума стало больше. Добавились крики и животный рев. Откуда бы им взяться?
Левая рука ныла от боли. Разжав кулак, я посмотрел на ладонь — серебристая фигурка, а под ней такой же формы глубокий ожог и запеченная кровь по краям. Что за ерунда? Может, галлюцинации — дело рук Химеры?
— Уходить надо по-английски и как можно быстрее. Адская бездна разверзлась. Мир сошел с ума. Демоны восстали из небытия.
— А попроще? Без аллегорических хитросплетений.
— Хотел бы я, чтобы все было по-другому, но все именно так, как я говорю. Да ты сам посмотри, что валяешься-то? — покрикивал Альфред, хватая со стола толстую книгу.
Пролистав до половины, он ткнул пальцем в страницу. Разорвав ее, вытащил из тайника в книге сверкающий нержавеющей сталью револьвер «Colt Anaconda» сорок пятого калибра.
— Вы меня пугаете, Рихтер! Что еще у вас припасено? Мы на львов будем охотиться? — попытался я пошутить, по-прежнему ничего не понимая. — Я их даже уже слышу…
— Хуже. Намного хуже, — отправляя патрон за патроном в барабан револьвера, вздыхал Альфред.
Я вылез в проход и замер от увиденного. Снова кровь, вагон утопал в ней… Кровь везде… Свисает густой темной слизью с потолка, стекает со стен, заливает пол. Светильники мерцают стробоскопическим эффектом от короткого замыкания в проводке. Изувеченные, погрызенные, изрубленные тела, на которых болтаются лоскуты кожи, обнажая проплешины красных мышц. Невыносимая тошнотворная вонь от сырого мяса, как на скотобойне. Окровавленные клыки на мордах уродливых тварей, которые недавно были людьми. Чокнутые дети и старики, наматывающие на себя с истерическим смехом патронташ из кишок, словно безрассудные животные.
Этот мир не просто сбрендил, его заполонили толпы гребаных зомби, жаждущие человеческой плоти. Безумием была пропитана каждая их клетка… Они не слонялись в поисках чудесным образом спасшихся людей, обладающих иммунитетом к опасному вирусу. Эти монстры пожирали себе подобных, набрасываясь друг на друга, вгрызаясь в тела и вырывая куски кровавого мяса. Это напоминало фарш на выходе из мясорубки. Даже Resident Evil после этого казалась лишь доброй игрушкой, не содержащей сцен насилия.
Сон про войну мне нравился больше. Там были те, кто с тобой, и те, кто против тебя. Во сне все-таки был смысл…
— Как?.. Что?.. — трясущимися губами спросил я, так и не сформулировав до конца вопрос.
— Я же тебе говорил: ад совсем близко. Но зомбаков не бойся, главное, не мешай им истреблять друг друга. Они не обращают на нас внимания. Иначе я не смог бы тебя разбудить. Да и будить бы некого было… Страшны нам те, кто идут за мной. Вернее, за нами. Кстати, это наши попутчики.
В этот момент у меня закончились не только слова, но и мысли. В происходящее совсем не хотелось верить…
— Что?
— Да, именно так: Миша и Артем. Хотя вряд ли это их настоящие имена. У меня сразу возникли подозрения, что они не те, за кого себя выдают. Старого еврея не проведешь. Это бездушные машины смерти. Вестники ада… Черные всадники апокалипсиса… Называй их как хочешь, суть останется неизменна.
— Что… Что случилось?
— Ты многословен, как никогда, — криво улыбаясь, говорил Рихтер, скидывая вещи в походную сумку. — Хотел бы объяснить, но не могу. Сидели. Тихо, мирно жевали посредственного качества еду и пили такой же коньяк. Мило беседовали о жизни.
— И?..
— Я вышел по нужде. Когда вернулся, увидел зачатки помешательства через стекло тамбура. Официант с бешеными глазами подбежал к столу и со всего размаху воткнул вилку в руку «учителя». На что он молниеносно ответил. Схватил со стола десертный нож и перерезал ему шею, словно самурайским мечом. Затем схватил окровавленный «кочан» и ударом кулака отправил в окно. «Доктор» тоже не растерялся. Выхватил из-за пояса наган и разнес на куски башку подоспевшего директора вагона-ресторана. Тут они заметили меня, а я увидел их глаза…
— Что… с их глазами? — спросил я почти шепотом.
— В них черная ярость всего мира. Но не такая, как у этих пожирателей плоти. Она осознанная и управляемая. Это хладнокровные убийцы.
Паника поработила меня, смывая остатки рациональных мыслей.
— Почему они охотятся за нами?
— Не знаю… И спрашивать их об этом у меня желания нет. Я им точно ничего плохого не делал.
— Отчего они не убили нас раньше, еще в купе?
— Неизвестно, Владимир. Может, сначала не хотели, а потом передумали… Возможно, они тоже сошли с ума, как и остальные.
— Тогда почему мы не сошли с ума?
— Я не знаю… Повезло… Прими, как факт. Или ты жалеешь о том, что еще разумен?
— Нет… И что нам делать?
— Я уже сказал: сваливать! Если получится, конечно. До нас еще четыре вагона, и они теряют время, зачищая на пути эту безумную толпу. Я поначалу думал, что эти зомботвари с ними быстро справятся, и смотрел за бойней из другого конца вагона. Не тут-то было… Они профи… Артем черепа зомбаков расколачивает рукояткой ствола. Патроны у него закончились. А второй, шутник, который мертвяков боится, за ним следом. Ножиками столовыми вертит. Мясо потрошит, отделяя филе от белых костей, как виртуозный кулинар. Только аплодисменты не раздаются, просто некому уже рукоплескать. Слаженный у них тандем получился, несильно это их задержит. Да и пистолет нам вряд ли поможет. Я видел, как в Артема охранники стреляли, до того, как сбрендили окончательно. Пули его облетают — зигзагами и в сторону. Ладно, хоть обратно в стрелка не возвращаются. Заговоренный он словно, неуязвимый, я бы сказал. Вот такие дела…
Что случилось со всеми этими людьми? Что уничтожило их разум? В них не осталось ничего человеческого, лишь звериная ярость! По какой причине они не нападают на нас? Почему Артем обладает даром неуязвимости, который я во сне передал его деду? Эти события связаны? А Химера? Какая роль у нее? Вопросов было явно больше, чем ответов.
— Уходим? — спросил я, останавливая неуместные сейчас мысли.
— Ну, я думаю, на дорожку присаживаться не стоит, — сказал Рихтер, натянуто ухмыльнулся и рванул вперед, не дожидаясь меня.
Мы шлепали по кровавому месиву, обходя монстров, чтобы не помешать невзначай их трапезе. Только запрыгнули в тамбур, как с другой стороны вагона возникли «лучшие друзья», залитые кровью с ног до головы. Рихтер не только не соврал, а даже не приукрасил. Выглядели они именно так, как он говорил. Казалось, еще немного — и стекло разлетится на мелкие осколки под напором ужасающе подавляющих взглядов, насыщенных яростью.
— Открывай двери, быстро!
— Зачем?
— Прыгать будем! — заорал Рихтер до рези в ушах, отталкивая меня от окошка и наводя на преследователей пистолет.