Да, есть в моей обители и такой «страшный» зверь. Это котенок, который неделю назад зашмыгнул без приглашения в мою квартиру. Я искал его часа три, но когда нашел, выбросить уже не смог. Решил ненадолго оставить. Пушистый, черненький, очаровательно беспородный. С острыми, как бритва, зубами, и хитрыми бегающими глазами. Сомнений по поводу выбора имени не было, неприкрытая схожесть лицом… Или, вернее, мордой… «Владыка чебуреков» засел в памяти импозантной внешностью и вдохновил на кличку для котенка.
Видимо, не по годам мудрое животное выбрало единственное правильное решение в этой ситуации. Избежало самоотверженного, но бессмысленного сражения с более сильным противником. Силби позорно убежал с поля боя.
— Пошла вон, дрянная птица! — крикнул я и захлопнул форточку, прижав ворону часть хвоста.
Птица каркнула, взмыла в воздух и удалилась в неизвестном направлении, оставив трофейные перья.
— Еще огрызается! Силби, я прогнал ее, можешь не прятаться.
Надеюсь, ворон не сожрал котенка. Такой не подавился бы даже, целиком проглотил Силби. Представил себе это зрелище, но тут же отбросил дурные мысли, посчитав это все-таки нереальным.
— Дзинь-дзи-и-и-и-и-и-инь! Дзинь-дзи-и-и-и-и-и-инь!..
Я схватил со стола бутылку с жидкостью темно-коричневого цвета и со странным названием «Шесть звезд» на этикетке. Даже произносить вслух страшно, не то что пить. Открутил крышку, поднес ко рту горлышко и жадно отхлебнул. Преомерзительный вкус… Лицо перекосило. Как будто это не коньяк, а самогон на курином помете и анисовых конфетах. Лишь бы не стошнило…
Эффект потрясающий. Через несколько секунд тело пришло в приемлемое состояние, а голова обезобразилась светлостью мыслей. Осталось еще одно важное дело — разобраться с тираном дверного звонка.
— Дз-з-з… и-и-и… н-н-нь!
Вскоре я очутился у входной двери. Легкий толчок — и она бесшумно отворилась. На площадке я увидел знакомое лицо с галстуком-бабочкой на шее. Седой мужчина почтенного возраста в дорогом костюме. Что ему опять нужно? Он же приходил ко мне за шкатулкой в ноябре, еще до встречи с Рихтером. В голове проснулся озорной чертик, которого хлебом не корми — дай поиздеваться.
— Ни секунды не сомневался, что это именно вы… Здравствуйте, — произнес я напыщенно-пафосно и одновременно трагично. — Чем вам не угодил невинный звонок? Вы его приговорить к смерти решили? Что натворил, окаянный, такого?
Старик в галстуке-бабочке лишь посмотрел на меня и приоткрыл рот, но так ничего и не произнес.
— Не устали кнопку нажимать? — продолжил я. — Вы же на мой закисший мозг покушаетесь. Предохранители у него тоже не вечные, ресурс имеют и предел прочности. Могу и взорваться…
— Ой, извините. Не подумал. Доброе утро… — отрывая руки от кнопки, ответил мужчина и отступил на несколько шагов. — Наверное, я не вовремя.
— Я вас, конечно, прощаю. А вот за звонок ручаться не могу. Вы с ним сами разбирайтесь, — исказив лицо улыбкой, сказал я. — Вы, как никогда, вовремя, только вас и ждал. Всю ночь без сна и покоя провел, переживал. Придет или не придет…
— Пожалуй, лучше пойду все-таки. Вы не очень хорошо выглядите. Попозже заеду.
Какой вежливый и скромный дяденька… Не смог ведь мне прямо сказать, что я с похмелья отвратительно выгляжу.
— Святослав, к сожалению, не знаю, как вас по отчеству. Говорите прямо: «Вы омерзительны и пьяны!» Вы же звонок десять минут раздражали не для того, чтобы увидеть меня, развернуться и уйти. Цель ведь у вас была изначально? — опираясь на косяк плечом, выпалил я напуганному старику.
— Вы правы, что я так… Была у меня цель… Я к вам по объявлению. Вы же продаете…
Меня осенило… Точно… Рихтер же вчера попросил об одном поручении. Он мне еще сверток передал и сказал, что за ним придут. Альфред что-то говорил про серебряную шкатулку… Пакет с ней лежит на тумбочке в коридоре. Вот только он ничего не упоминал про объявление.
— А откуда вы знаете мое имя? — в растерянности спросил Святослав, прервав речь на половине.
— Вы же приходили уже ко мне не так давно…
— Наверное, вы… ошибаетесь, я впервые в этом районе. Да и вас я не помню.
— Не буду настаивать. Как вам угодно.
Удивительные вещи в последнее время творятся. Как он может не помнить меня? Я же помню… Он точно ко мне приходил. Хотя… Ну, забыл и забыл, что из этого трагедию делать. Я сам много чего о себе в памяти не храню. А ему вообще не зазорно — возраст… Вот только странно то, что в прошлый раз он тоже приходил за шкатулкой. Но тогда ее у меня не было. Все повторяется… Какие-то уж очень мистические совпадения. Стоит задуматься: а случайность ли это? Или все-таки чей-то розыгрыш?
— Тем более объявление только сегодня утром вышло.
— Хорошо… Вы за шкатулкой? — уточнил я.
— Да!
Я зашел в квартиру и отыскал пакет с посылкой Альфреда. Затем вернулся в коридор и протянул старику бумажную коробку, перемотанную скотчем.
— Уверен, она здесь! Сам не смотрел, что внутри, но Рихтер говорил, что за посылкой должны прийти сегодня.
Святослав схватил коробку и начал ее разрывать. Упаковка разлетелась в клочья и на свет явилась серебряная шкатулка с изображением пляшущих суккубов на бортах. Глаза у старика загорелись безумным огнем, и руки затряслись от мелкой дрожи.
— Это она… Как же долго она ко мне добиралась!
— Я очень рад. Еле сдерживаю слезы при таком волнительном моменте, — язвительно сказал я и наигранно всхлипнул. — С вас пятьдесят тысяч.
— Пятьдесят тысяч… — протянул старик. — Чего?
— Ну, точно не монгольских тугриков… А в евро вам не потянуть. Рублей…
— Так дорого…
— Святослав, я знаю, что у вас есть эта сумма. Вы на нее и рассчитывали. Может, вы даже готовы заплатить больше, но я не жадный человек. Будьте честны хотя бы сами с собой. Не будем тратить мое и ваше время. Рассчитаемся, и каждый получит свою порцию удовольствия. Я не буду торговаться, в этом нет необходимости. Вы ко мне пришли, а не я к вам.
— Вы жесткий человек… Но мне приятно работать с людьми, которые знают, чего хотят, — после секундной заминки произнес он и вытащил из кармана пачку купюр. Причем деньги он отдал, не пересчитывая.
— Не знаю, откуда вы узнали обо мне… Но это мне неинтересно. Спасибо вам за все.
— У каждого в шкафу есть скелет… Вам спасибо, до свидания!
— До свидания! — сказал Святослав, поклонился и отправился вниз по лестнице пешком, не воспользовавшись лифтом.
Он не отводил взгляда от шкатулки, вдохновенно потирая ее бархатной тряпочкой и шевеля губами.
— Вы поаккуратней, под ноги-то смотрите, а то мало ли. Так ведь и шею можно свернуть, — крикнул я вдогонку, но он уже скрылся из вида. — Знают, чего хотят… — проронил я сиротливой пустоте в коридоре, которая тактично промолчала в ответ.
Захлопнув двери, я вернулся на кухню и пригубил еще бормотухи. Мерзость… Лицо вновь перекосило… После этого я отправился в спальню, мимолетно бросив взгляд на часы.
Хотелось полежать на чем-то более мягком, чем пол… Погладить отважного кота, который уже расправился с перьями обидчика. Теперь он играл с отражением в зеркале, ударяя по нему лапкой и отбегая.
— Тысяча чертей, отлюбите старые костыли! — разорвал тишину мой собственный крик.
Конечно, в голове были слова немного другие. Поизощренней, потрехэтажней, не встречающиеся в классических словарях. Но все-таки вполне понятные для человека, который осознал, что до самолета осталось всего три часа. А он еще дома, голодный, немытый, и даже не думал собираться.
Вопль, словно выстрел стартового пистолета, открыл забег с препятствиями по каменной коробке. Тело понеслось вперед в желании действовать, а голова еще не определилась, с чего начать.
Через одиннадцать минут я уже стоял на площадке в коридоре. Створки лифта разъехались, любезно приглашая зайти внутрь. Самые важные дела на сегодня я все-таки выполнил: накормил Силби и закрыл все окна. Больше опасаться визитов любопытных птиц котенку не стоило. И от голода он не умрет. Я насыпал ему целых три чашки сухого корма, с запасом. Теперь я с чистой совестью и налегке направлялся в аэропорт, не утруждая себя излишками в виде громоздких чемоданов. Все, что мне нужно, я куплю в Париже. Тем более я ехал всего на пару деньков.