— Мы тронемся, как только Генри напоит жеребцов, и они чуть-чуть передохнут после изнурительного бега, — ответила Мари, не обращая внимания на мои издевки, и переключилась на беседу с Алексом.
Девушка в тусклом свете керосиновых ламп теперь не казалась такой уж моложаво-зеленой, как почудилось вначале. Ей ближе к восемнадцати… Без пяти минут невеста на выданье… На безудержную радость старым зажравшимся толстосумам. К тому же была недурна собой и неплохо одета. Модное темно-синее платье до середины икр, неиспорченное пышностью. Кожаные перчатки телесного цвета. Фетровая шапочка с кокардой. Ярко-алый шелковый шарф и крошечная брошка в виде стрекозы из драгоценных камней. Прямо-таки истинная леди! Вот только ловкие движения рук и манера разговора вызывали недоумение… Временами в нее вселялся бес, и она становилась похожей на обычную воровку с улицы. Ту, которая только и ждет послабления с твоей стороны, для того чтобы урвать куш на кусок хлеба. Двойственное впечатление… И еще ее лицо… Я почему-то не мог его запомнить. Издержки профессии… Несмотря на все мое усердие и неистребимое желание, результат был почти нулевым. Зафиксировал силуэт, выражение лица, родинки, расположение ямочек. Закрыл глаза… А образ уже уплыл и растворился в вакууме, вопреки возражению рассудка. Руку даю на отсечение, что после того, как выйду из кареты, даже не вспомню, какого цвета у нее глаза.
Молодому человеку было лет двадцать пять. Породистое гладковыбритое лицо. Хрупкие руки, которые наверняка не ведали, что такое тяжелый физический труд. Да и на лютом морозе в куче смердящих помоев никогда не ковырялись, для того чтобы заткнуть рычащий желудок подобием пищи. На голове черная треугольная шляпа с высоко задранными полями, отделанная короткими страусовыми перьями. Светлый камзол со сверкающими пуговицами поверх белоснежной сорочки из батиста с воротником жабо и ажурными манжетами. Сверху надет бархатный фрак без никчемных изысков. Под ним, на поясе виднелась рукоятка пистолета. На ногах — длинные панталоны до колен, молочные чулки и остроносые кожаные туфли. Здесь все пока однозначно — ярко выраженный представитель «золотой молодежи» дворянского сословия. На ультрасовременном сленге их величают «мажорами». Скорее всего, в жизни он не поднимал ничего тяжелее гусиного пера и трудился простым штабным писарем у себя в России. Или книгохранителем в пыльном архиве царской канцелярии за добротный оклад в несколько пудов серебреников. Что он здесь потерял?
Больше всего он мне напоминал изнеженного домашнего кота, греющего причиндалы на печи. Такой зазря из дому хитрый нос не высунет! Зачем он был нужен Дюпону, ума не приложу. И наверняка замыслов Клода не узнаю… Да и не мое это дело.
Несмотря на неблагоприятное первое впечатление, в этом человеке я чувствовал скрытую силищу. Ее лишь нужно было вырвать из цепких лап Морфея. Электрическая паутина обволакивала его с ног до головы и растекалась мерцающими канатами во все стороны.
Теперь я точно уверен, что этот паренек тот, кто мне нужен. Ведь он способен беспощадно убивать. Его искал «Дровосек» все это время. Скоро я выполню миссию и вернусь в свое уютное кресло на нулевом километре. Вернее, «Дровосек» выполнит… Он отдаст русскому то, что выращивал в себе эти годы. Дар убийцы — сущность беспощадного леопарда. Все остальное уже неважно… После нас хоть трава не расти!
Самым странным в этой ситуации было то, что и девушка, и парень светились божественным мерцанием. Или дьявольским, кто его разберет этот свет, какой он. Правда, девушка чуть сильнее. Ярче и трескающих молний побольше. И дело тут явно не в их взаимной симпатии. Это ведь не холера и не сифилис какой-нибудь, чтобы передаваться при контакте. Точно не заразно и предохраняться не нужно. Девка тоже обладает способностью. Но вот какой? В общем, очередная загадка без разгадки…
Карета дернулась, и мы наконец-то отправились в путь. Все, за исключением меня, остались сидеть на местах. Мне же пришлось отскребать тушу с грязного дна в ногах бандитов. Немудрено, они уже давно едут с сумасшедшим извозчиком. Изнурительная дрессировка не прошла даром.
Повозка сотряслась от смеси дикого мужского ржача с редким похрюкиванием и женского повизгивания. Но лишь до того момента, как я поднял наполненные злобой глаза. Смех застрял в горле бандюганов. Они прекрасно знали, чем это может для них закончиться. Люди Дюпона замолчали интуитивно. И вновь воцарилась мертвая тишина.
— Пожалуй, нужно бы одному из вас глупую башку отделить от шеи, — прохрипел я, обернувшись к головорезам. Лица их выправились от улыбок, словно по ним раскаленный утюг прошелся. — Но, к моему глубочайшему сожалению, — продолжил я и вновь сделал паузу. В то же мгновенье в моей руке засверкало лезвие кинжала. Он переместился к ближайшему ко мне кадыку, поубавив за время пути немного густой растительности. — Но вы все мне сегодня еще пригодитесь — нас ждет славная битва! Голова каждого сейчас на вес золота…
Кровь из неглубокой раны на шее капала на отворот рубашки, но «Топор», так и не шелохнулся и не произнес ни слова.
— Прекратите это все… — визгливо вскрикнула Мари, пододвигаясь к Алексу.
Представление немного затянулось, а главное в нашем деле — не переигрывать. Сбросив остатки злости, я обернулся в направлении людей Дюпона. На сосредоточенном лице Мари не осталось и тени улыбки. Я продолжил речь, растянув губы в зверином оскале:
— А вы, госпожа Мари, весьма любезны. И своевременны в советах… Что бы я без вас делал!
— Уберите нож, месье «Дровосек», — очнулся Алекс и крепче прижал к себе Мари с побелевшим лицом. Вторая его рука метнулась к пистолету. — Это была случайность! Никто не виноват в том, что вы плохо держались… Мы собрались здесь не для вашего самоутверждения, а по более важным делам.
Совсем забыл о кинжале в своей руке. В данную секунду я направлял его на грудь девушки. Все-таки это чудная вещь. Всегда убедительней слов.
— Не бойтесь, я не причиню вам вреда, — возвращая оружие на место, произнес я. — И вы правы… Пора уже переходить к делам.
Все-таки я не ошибся в нем — он не боится меня.
— Страх — удел слабых, сильных он обходит стороной, — выдал изречение Алекс.
— Бесспорно. На мой взгляд, верно подмечено.
— Думаю, инцидент улажен и в дальнейшем это не повторится, месье «Дровосек»? — ослабив хватку на рукоятке ствола, спросил молодой человек. Он наивно полагал, что успел бы им воспользоваться. На самом деле Алекс умер бы еще до того, как нервные импульсы от мозга достигли пальцев.
— Да… Клод меня немного ввел в суть дела. Не то чтобы подробно и мне все понятно. Но, в принципе, достаточно. Для начала я хотел бы увидеть…
— Вот первая часть платы, — перебив меня, сказала разозленная Мари. Она вытащила из-под пятой точки увесистый бумажный пакет, замотанный веревкой, и протянула мне. — Вторая половина по факту…
— Я слов на ветер не бросаю, — с гробовым безразличием бросил я, разрывая упаковку для того, чтобы пересчитать сумму. — Хотя… любой другой на моем месте попросил бы удвоить оплату. У нашей с вами цели очень хорошая охрана. Бездушные отморозки… Со многими я лично знаком. Некоторых даже сам готовил. Это будет непросто. Колиньи взял лучших из лучших. Но уточню, чтобы вы не расстраивались — лучших после нас. А вы нас не цените, как я погляжу…
— Для вас, я вижу, жадность не порок? Вам достаточно заплатили! И за риск… И на лечение добавили… И на помпезные похороны в глубокой старости, — процедила она.
— Пока не уверен… Стопочка слишком большая, не успел сосчитать.
— Вы нам не доверяете, месье «Дровосек»?
— Ну, что вы… Как я могу не доверять такой прелестной девушке? К тому же находящейся на попечении самого Клода Дюпона. Но доверие доверием, а деньги счет любят, — подмигнул я и продолжил с невозмутимым видом пересчитывать.
— Мы можем как-нибудь договориться с вашими знакомыми? Заплатить им больше, чем Колиньи.
— Исключено. Наша дружба закончилась после того, как им заплатили наперед. Это в таверне за кружкой хмельного мы можем кое-что перетереть, уладить или смягчить… Они, как и мы, всегда держат слово. Даже если дают его врагу.