Хотелось истерически засмеяться над этой сценой, но было не место и не время… Да и из эмоций остался только всепоглощающий ужас…
Не вписывался в этот эпизод лишь рыжий армянин… Изрубленный, искромсанный, залитый с ног до головы своей и чужой кровью. Или, вернее сказать, вымоченный в ней, как шашлык в рассоле. Он мчался, как метеор, на помощь старику Рихтеру. Еще и по ходу умудрился вырвать с корнем кадык залетного спецназовца. Из пистолета Аршалуйса вырывались воспламенившиеся пороховые газы. Пуля плыла, рассекая со свистом плотный воздух. Она приближалась к застывшей без движения цели…
Лимит на чудеса «кровавый маньяк» еще не исчерпал. Резкий неестественный изгиб его шеи в бок и назад. Театральный провожающий взгляд на кусок металла. И сразу же бросок на дашнака… На этот раз киллер пуль уже не экономил…
С нереальной быстротой, доступной только высокоскоростным поездам «Синкансен», они приближались друг к другу. Армянин почти не уступал в скорости и ловкости парню с Леопардом. Огненные всплески вылетали с обоих стволов, заставляя их извивать тела. Словно змеи на раскаленной сковородке. Разглядеть в этой суматохе эффективность стрельбы было невозможно, но замертво никто не упал. Мгновение — и они столкнулись «лбами», как муфлоны на горной тропе. Вот только паренек совершенно спокоен и ехидно при этом скалится. А кавказец доведен до безумия бурлящей яростью.
Стволы пистолетов одновременно вдавились по центру их лбов, с усилием загоняя натянутую кожу в дульные срезы. Указательные пальцы синхронно дернулись, но послышались лишь два щелчка, слившиеся воедино… Соперники замерли без движения, и мне казалось, что длится это уже целую вечность…
Аршалуйс нажал рычаг сброса. Пустая обойма сиганула вниз. Свободная рука молниеносно метнулась к поясу и через доли секунды вогнала в рукоятку свежую обойму. В тот же момент щелкнул затвор, но спустить курок дашнак уже не успел…
Парень с Леопардом отшвырнул свой пистолет и выловил левой рукой падающую под силой тяжести обойму армянина. Искусно развернулся вполоборота на одной ноге и со всего размаху вогнал обойму в ухо Аршалуйса. Словно плотник, забивающий гвозди в крышку гроба первым ударом.
Чудовищный хруст костей черепа… Темная кровь потекла наружу. Могучие руки дашнака безвольно опустились, но обезумевшее тело продолжало упрямо стоять с пустым взглядом. Оно ритмично раскачивалось из стороны в сторону.
Убийца армянина сделал два шага назад. Сложил пальцы, имитируя пистолет. Сделал вид, что выстрелил и задул несуществующий дым. Тут же с высоты потолка камнем рухнул знакомый орел. Он вонзил в застывшее лицо армянина когти, заваливая его всей массой на землю.
Киллер обвел труп презрительным взглядом и рванул… Стеклянный леопард мчался теперь прямо на Рихтера, красуясь поджарыми мышцами и раскрыв беспощадную пасть…
Ну вот и все… Мы все умрем! Умрем! — неистово вопили мысли в голове, усиливая ужас. Это конец… Я следующий! Рука неосознанно потянулась во внутренний карман, к моему единственному спасению. Лишь бы успеть!
Хищник подобрался вплотную к Рихтеру и ринулся в последнем прыжке, выставив когтистые лапы. Все решится именно сейчас…
Хочу жить… Жить… Химера… На тебя вся надежда! — сжимая холодный амулет в руке, умолял я, но предмет почему-то молчал и никак не реагировал.
Неожиданно задняя лапа леопарда скользнула по полу, и он рухнул к ногам Альфреда. Как будто кто-то удачно прострелил из бронебойного ружья его каменное сердце. Зверь бешено закрутился в каких-то нелогичных и бессмысленных движениях. Они напоминали предсмертную агонию. Нижняя челюсть его дрожала. Из горла вырывалась вспененная мутно-голубая слюна и смесь клокочущего гнусного хрипа и мышиного писка. Ничто теперь не напоминало о когда-то грозном рычании.
Паренек пытался вскочить, но раз за разом раскатывался вновь в лужах загустевшей крови. Его отбеленное лицо теперь исказилось гримасой страха, отчаяния и непонимания. Движения стали медленными, неуклюжими. Из всемогущего хищника он превратился в безответное «огородное пугало, набитое соломой».
Рихтер бросил свое неблагодарное дело с перезарядкой револьвера, как и само бесполезное оружие. Он что-то нажал на рукоятке трости. Вытянул из нее длинный четырехгранный клинок и утопил сверкающее лезвие в груди барахтающегося «Страшилы». Затем схватил убийцу за шиворот, притянул к себе и протолкнул лезвие до рукоятки.
В тот же миг испарился прозрачный леопард. Странно… Рихтер же не мог уничтожить предмет, убив его владельца? Что-то в этом неправильно…
— Сдохни, ничтожество, — прошипел он ему на ухо. — Умри, тва-а…
Голос Рихтера оборвался. Он плашмя завалился на спину и захрипел.
— А-а-а… а…
Из аккуратного отверстия в голове сочилась кровь. Альфред застыл и затих. Рот его так и не закрылся. Обрывок неблагозвучного слова так и застрял в зубах.
Переведя взгляд в сторону, я увидел покачивающегося дашнака, похожего на недоделанного Франкенштейна. Он с трудом удерживал в руках дымящийся «Глок». Белесые глаза, как у умудренного жизнью слепого старца. Разрывы кожи на лице, висящие лохмотьями, так что было видно красный язык. И пистолетная обойма, торчащая из уха.
Зачем он стрелял в Рихтера? Почему он вообще жив? Я все больше ничего не понимаю. Даже галлюцинации во снах реалистичней! Не может быть… Орел подчинил его волю? Черт! Теперь я все осознал… Вот почему нападающие ничего не боятся и готовы героически умирать под пулями. Их обработали артефактом! Где-то за их спинами человек, который использует Орла…
К сожалению, это было последнее, о чем я подумал. Раздался мощный взрыв. Вот только обдало меня не жаркими языками пламени, а промораживающим до костей холодом. Тело мое отлетело в сторону и вмазалось головой в металлический пол. Я потерял сознание…
Очнулся… Медленно открылись уставшие удивляться глаза. Но я ничего не смог разглядеть. Невозможно было определить ни где я нахожусь, ни в каком времени. Хотя хорошее в этом все-таки есть… Значит, я по-прежнему жив. В отличие от моего напарника с немецкими корнями. Вот только где я?
Совсем не чувствую тела. Как будто внезапно превратился в кусок льда. Ничего не слышу, не обоняю, не осязаю… Целиком я жив или частично? Лежу себе тут, поди… большими рваными кусками. И рассуждаю о несуществующем и несущественном. Пока это лишь вопросы без намеков на ответы.
Глаза потихоньку оттаивали и постепенно мне открывались новые рубежи… Негнущиеся посиневшие руки, в одной из которых светился разрядами артефакт. Две ноги, скрытые наполовину в чем-то… Липком, вязком и темном, как сущность Люцифера.
Превосходно то, что все это добро на месте… И голова, и ноги, и руки… Это уже много значит и не может не радовать… Немного усилий и тело меняет статус с «лежащего» на «стоящее».
Вымазался с ног до головы, как черт в дымовой трубе. Вот только это наверняка не сажа… Может, топливо? Поднеся свободную руку к ноздрям, я глубоко вдохнул. Нефтью не пахло, как и чем-либо еще. Втянул воздух — никаких запахов… Похоже, обоняние так и не вернулось.
С осмотром тела было покончено. Результат меня удовлетворял. Оставалось выяснить самую малость — где я, собственно, сейчас нахожусь.
Я селезенкой чувствовал, что ничего хорошего меня не ждет…
Взгляд вперед и долгая, нудная работа с фокусировкой глаз. Как будто они забыли, что такая значимая функция у них существует, никуда не девалась и, вообще, имеет очень важное значения для пользователя. Бред… Видать, неплохо меня приложило… Я уже заговорил, как компьютер.
Мне потребовалось не меньше полминуты для того, чтобы размытая кучка неподалеку превратилась в…
— Мефистофель их всех раздери! — вырвалось неожиданно изо рта странное и одновременно грубое выражение. Дальше оно перешло в разряд нелитературных и малоупотребляемых в обычной жизни. — Ахуе…