И воздух был какой-то особенный… прокисший, удушливый, вязкий… Он был насыщен концентрированным ужасом чудовищной силы.
Нечто невидимое ласково сжало меня в своей лапе и без спросу потащило вверх, к самому потолку. Голова инстинктивно вжалась в шею, но с препятствием ей сегодня встретиться было не суждено. Тело без помех прошло сквозь массивный слой металла. Через нескончаемые недра земли над ним, минуя мраморные полы и каменную кладку, словно я стал бесплотным сгустком эфира. Еще немного времени — и вот уже ветер треплет слипшиеся волосы.
Но радоваться определенно рано… Под ногами черепичная крыша замка и следы торжества помешательства вокруг него, воссозданного слоняющимися толпами «зомби». Безумие не затаилось внутри смертельной арены, оно вырвалось наружу и распространялось теперь повсеместно. По крайней мере, везде, куда могли дотянуться глаза.
Нечто продолжало тянуть меня ввысь, с каждой секундой утраивая скорость. Промозглый холод сковал разгоряченную плоть и обездвижил, словно коваными цепями. Хотя я особо и не сопротивлялся. Дышать в разреженном воздухе становилось все трудней, но лишь до тех пор, пока мы не вылетели в открытый космос.
Вакуум выдавил со свистом его остатки из легких. Сердце бешено заколотилось. В кровь из перегруженных надпочечников хлынула непомерная доза адреналина. Это конец… В мозг больше не поступал кислород. Мысли о смерти в голове крутились, как белки в колесе, но вдруг на «безумный аттракцион» рухнула бетонная плита…
Я осознал, что могу существовать и без воздуха… Как такое вообще возможно? Как я могу жить в открытом космосе? А, неважно… Хорошо все-таки тут… Не горячо, не холодно… Нейтрально…
Голубая планета почти мгновенно свернулась до размеров атома и растворилась в неизвестности. Прощай, Земля! Остались лишь миллиарды сверкающих звезд, пролетающих мимо, оставляя фантомный след. Восхищающие и одновременно пугающие…
Куда несет меня это таинственное нечто? И вообще, знать бы еще, что такое это нечто…
Все, на что согласилось парализованное тело, это приподнять еле подвижные глаза. Я увидел ослепляющую сферу с рваной аурой золотисто-огненного цвета. Мы стремительно приближались к желтому карлику… К солнцу… К сгустку безграничной энергии. Ну, почти безграничной. Я не хотел с ним сегодня встречаться. Да что уж… я с ним вообще никогда не хотел столкнуться. Хотя кого это сейчас волнует?
Солнечная корона с этого ракурса выглядела чудовищно красиво. Хотя, на самом деле, это всего лишь разреженная высокоионизированная плазма. Черт! Слишком близко для меня…
Миллеиллионы заряженных частиц одновременно пронзили беззащитную плоть. Тело охватила дрожь и освободившиеся от пут паралича мышцы начали судорожно сокращаться. Руки обдало обжигающим жаром, и они на глазах приобрели насыщенно-красный оттенок, словно меня заживо мокнули в крутой кипяток. Вся защитная оболочка организма изнывала от действия высоких температур. Причем жжение и зуд только усиливались.
Вскоре «шкура» покрылась отвратительными крупными пузырями, заполненными прозрачной жидкостью. Волдыри разлетались в клочья, отчего кожа повсеместно болталась рваными шматами. Непереносимая боль пронзила каждый нейрон нервной системы. Разум вошел в крутое пике. Теперь он искал пятый угол, временами зависая и притормаживая.
Кровавые лохмотья дермы моментально ссохлись, почернели и разлетелись пеплом, оголяя запекшиеся сухожилия и мышцы. От бессилия хоть что-то изменить хотелось орать во всю глотку, но даже этой радости меня сегодня лишили. Мать его… вакуум…
Внутренние органы дошли до кондиции готовности и начали взрываться, выбрасывая через разрывы в обугленной плоти смрадные перегретые газы.
Дьявол меня раздери! Как можно быть таким идиотом? Химера… Она меня спасет. Правая рука таинственным образом поддалась внушению и приблизилась к лицу. Расплавленный металл растекся серебристыми струйками по оголенным костям, прикрытым лишь местами комочками прижаренного мяса. То, что я мог это еще видеть, ничем, кроме чуда, не назовешь. Хорошо, что я не чувствовал приторно-сладковатого запаха прожаренной человечины — обязательно бы вырвало…
Бредятина… Мне даже нечем вдыхать, про опорожняться лучше вообще молчать… Ну вот и все Ветров! Отлетался…
Обугленные кости внезапно покрылись трещинами, в глубине которых светилась непереносимо ярким светом огненная лава. Снопы искр мощным потоком полетели против направления движения тела, пожирая скелет с нереальной быстротой. Больше не было космоса, не было звезд… Ничего не было… Лишь необъятная туша невыносимо ослепляющей звезды, залившая все вокруг белым светом…
Затарахтела немецкая речь. Яркий свет начал затухать, пока не перестал ослеплять. Впереди меня стояли в ожидании мои спутники, а за ними виднелся стальной бункер с «зондеркомандой» в центре. С живой и, главное, разумной. Не было никаких следов битвы. Ни истерзанных трупов, ни бассейна с темно-красной жертвенной кровью, ни стрелянных гильз, ни жуткого запаха смерти.
Что-то новенькое… В первый раз после смерти я вернулся не в кресло. Видимо, чтобы не заскучал…
— Да здравствует Адольф Гитлер! Оберштурмбанфюрер Эрнста фон Рунштедт, доложите обстановку, — затянул командным голосом Вольфганг и подошел к арийке, пожирая ее взглядом оголодавшего питона.
— Группенфюрер, вся мощь великой арийской нации мобилизована по боевой тревоге. Все силы, что имелись в наличии, — ответила ему «хрустальная леди» с каменным лицом.
Этот фильм ужасов я уже смотрел, и его финал мне не понравился…
Левая рука нырнула во внутренний карман костюма, схватила артефакт и сжала его что есть мочи. Правой рукой я вытащил любимый «Desert Eagle». Большой палец щелкнул предохранителем, и сверкающий ствол уперся в затылок Рихтера, скидывая его ковбойскую шляпу на пол.
— Не дергайся, Альфред! — грубо выкрикнул я. — Иначе вынесу тебе мозги.
— Что ты делаешь, Владимир? — прошептал Рихтер беззлобно, можно сказать, даже по-доброму. — Ты сошел с ума…
— Я никогда не был разумнее, чем сейчас. Я знаю теперь то, чего раньше не знал…
— Если ты задумал взять меня в заложники для чего-то… Забудь. Эйзентрегер убьет нас обоих, ему на это плевать… Он не пойдет на уступки.
— Правильно говоришь, Фреди. Это не в моих правилах, — подтвердил его слова Вольфганг. Вытащил пистолет и направил на меня. Собственно, как и Аршалуйс. — Дружба дружбой, а своя жизнь дороже.
— Нет, Альфред, все гораздо хуже…
— Ты хочешь меня убить?
— Нет… Я хочу, чтобы ты жил… Это трудно объяснить. Я должен это сделать.
— Я готов поговорить об этом. Опусти ствол, — сказал Альфред и попытался обернуться ко мне лицом.
— Стоять, я сказал! — заорал я, психанув. Руки задрожали и ствол заелозил по седым волосам Рихтера. — У нас нет времени говорить. Поверь мне, так надо…
— А еще говорят: я неуравновешенный. Да по сравнению со сбрендившими русскими, я ангел во плоти, — вставил группенфюрер и засмеялся. — Я бы никогда не замочил своего друга без объяснений.
— Альфред… Я хочу, чтобы ты был жив… Хочу, чтобы я жил… Елена… Знаешь, я хочу от нее детей… Я хочу, чтобы жило все это кровожадное, ненасытное… чертово человечество…
— Дак живи… Рожайте отпрысков, никто не помешает вам… Зачем все усложнять? Вольфганг спасет нас, у него в хранилище есть могущественные предметы. И мы вернемся домой…
— Нет… не спасет… И поверь мне, смерть не самое страшное, — захлебнувшись словами, произнес я.
— Не будь слепцом, Владимир. Посмотри, какая армия нас защитит. Это Четвертый рейх… Ты понимаешь, что заложено в этих словах?
— Пойми… Я прозрел… Я только сейчас прозрел! Я знаю, чего хочу и, главное, зачем.
— Остановись… Вова…