- Такого не приходилось видеть даже мне. Это инженер корабля Аллен Рисе и биолог Ватан Рахимов.
- Вы их знали?
- Когда выяснилось, что с "Метеором" случилась беда, я счел необходимым изучить характеристику каждого члена экипажа.
- Что с ними?
- Не знаю. - Барту посмотрел на свои тщательно вымытые руки и поморщился, словно сдерживая приступ тошноты. - Однако могу вполне определенно утверждать: это не несчастный случай. Их умертвили. Умертвили медленно, садистски. Им переломали все кости: руки, ноги, ребра, размозжили мягкие ткани. Нетронутыми остались лишь черепа.
Но и это не все, - голос Барту стал еще глуше. - Тела их покрыты соленой грязью. Скорее всего поливали соленой водой из какой-то грязной лужи. Внутренние органы не повреждены совершенно, оба скончались от болезненного шока.
Лобов облизал пересохшие губы.
- Пора на корабль. Наверное, Клим и Алексей уже беспокоятся.
На полпути к "Торнадо" Лобов неожиданно спросил:
- Помнится, когда я вошел в лабораторию, вы начали говорить о каком-то фантастическом везении.
Барту нервно передернул плечами, словно ему было холодно.
- Удивляюсь я вам, - сказал он почти враждебно, - произошла непоправимая трагедия, а вы спокойны, как... как камень!
Приостановился и Лобов.
- Успокойтесь, - мягко посоветовал он и, медленно двинувшись вперед, уже суше добавил: - Надо больше думать о живых, а не о мертвых. Ведь погибшим уже не поможешь.
Торопливо догнав Лобова и заглядывая ему сбоку в лицо, Барту спросил:
- Так вы надеетесь? Вы и после всего этого, - он махнул рукой в сторону склада, - надеетесь, что Дина Зейт и Вано Балавадзе могут оказаться живыми?
- Надеюсь. - Лобов помолчал. - Итак, в чем состоит ваше везение?
- Когда я не обнаружил даже следов наследственного вещества в тканях животных и, честно говоря, не знал, что и думать, мне пришло в голову взять пробу мозга юкантропа. Каково же было мое изумление, когда проба оказалась целиком состоящей из дезоксирибонуклеиновой кислоты!
Они дошли до "Торнадо", и Лобов приостановился, держась одной рукой за ступеньку трапа и незаметно, чтобы не обидеть Барту, оглядывался по сторонам. А тот, начав вяло, неохотно, быстро увлекся, даже на бледных щеках проступил легкий румянец.
- Для меня было совершенно очевидно, - продолжал Барту, - что весь мозг только из ДНК состоять не может, поэтому я взял серию контрольных проб вокруг исходной точки. Мне быстро удалось установить, что ДНК содержится лишь в своеобразном мозговом придатке размером с лесной орех. От этого ДНК-образования, которое я позволил себе назвать геноидом, тянулись стволы и ветви, - для наглядности Барту пошевелил длинными пальцами расставленных рук, - которые сливались с нервными стволами. Так вы понимаете, Иван, как уникально мне повезло? Возьми я первую пробу сантиметром левее или правее - и ничего бы мне не удалось обнаружить!
- Понимаю, - серьезно сказал Лобов.
- Остальное, - продолжил свой рассказ Барту, - было делом элементарной логики. Конечно, размножение и рост организма на основе нескончаемого деления наследственного вещества естественны. Но как нерационален этот путь! Какой колоссальный избыток информации несет, - Барту не лишенным изящества жестом провел по своим бокам, - наш многоклеточный организм! Ведь каждая клеточка нашего тела в своем хромосомном наборе содержит потенциальный фенотип. И я подумал, что возможен другой, неизмеримо более рациональный с информационной точки зрения путь развития. Это путь живого мира Юкки. Организм имеет единственное ядро наследственности - геноид, расположенный в головном мозге. И вся информация, которая нужна для конструирования частей организма, его жизнедеятельности, поступает централизованно. Хотя, возможно, клетки и сохраняют некий минимум биохимической автономии, который будет обнаружен более тонкими исследованиями.
Барту не без торжества взглянул на Лобова:
- Что вы скажете на это?
- Вы молодчина.
Лобов хотел сказать еще, что гипотеза Барту с совершенно неожиданной точки зрения освещает все события на Юкке, включая и трагедию "Метеора", но в этот момент из низких облаков бесшумной черной птицей вынырнул униход.
Приближаясь к товарищам, Клим с укором проговорил:
- А мы чего только не передумали! Неужто было трудно продиктовать ответ автомату?
- Извини, вылетело из головы, - ответил Лобов.
- Вылетело, - Клим внимательно разглядывал своего командира, - сколько мне помнится, это всего второй случай, когда у тебя вылетело. Что случилось?
- Сначала расскажите о поиске.
Клим коротко доложил о том, как был обнаружен искалеченный глайдер и расстрелянные из лучевого оружия юкантропы.
- Все верно, - устало подтвердил Кронин, когда штурман замолчал, - я бы хотел обратить внимание на одну деталь. Все юкантропы, а их шесть, убиты выстрелом в голову.
Лобов промолчал, погрузившись в размышления. Клим, словно извиняясь, продолжил:
- Может быть, случайно взял прицел слишком высоко, вот луч и пришелся по головам?
- Сомнительно, - вздохнул инженер, - они же стояли рядом, как на смотре. Скорее всего били из скорчера - прицельно, аккуратно и на выбор. Может быть, это Майкл? Иначе трудно объяснить такую жестокость по отношению к антропоидам. Да и не в наших это обычаях, Иван, сам знаешь.
Клим хмуро молчал. Барту посмотрел на его склоненную голову, на измученное лицо инженера и зло сощурил глаза.
- А если это лишь ответ на другую жестокость?
Кронин удивленно посмотрел на него и перевел взгляд на Лобова.
- Может быть, ты все-таки расскажешь, что тут у вас случилось?
- Плохо, ребята. Мы нашли погибших Аллена Рисса и Ватана Рахимова. Скорее всего они... - Лобов замялся и с некоторым трудом продолжил: Скорее всего они погибли при аварии глайдера, может быть, и юкантропы приложили руку. Майкл подобрал их, перевез сюда и спрятал в том самом складе, который мы с Климом не осмотрели своевременно.