— И какого хрена я тут делаю. Из-за тебя все… — злился Петр.
Наконец, я не выдержал:
— Я тебя не звал за собой, сам ведь вернулся.
— Тебя урода пожалел.
Возразить в ответ было нечего.
Обойдя стороной несколько костров, мы уперлись в строение из блоков.
— На перегон не пойдем, там место открытое, сразу с крыш срежут, — сказал Петр, — а тут хоть малость радиации похватаем, но все не под пулю.
Это он утешил, конечно. Не известно еще, что лучше…
— Не известно еще, что лучше…
— Ничего, хвост не вырастет. Пошли.
— Дай хоть нога передохнет, а то совсем хреново.
— А вот сейчас как раз надо идти: мы уже рентгены хватаем.
— Как это уже?!
Я быстро пошел вперед.
— Стой, дурья башка. Сейчас заведешь нас в какую-нибудь жопу.
Но я и без приказов встал, как вкопанный: впереди раздались раскатистые залпы. Именно — залпы. Грянуло сразу и из многих стволов, потом кто-то истошно заорал, со всех сторон послышались тревожные крики.
— Что еще за новости? — нахмурился Петр. — Под чужую раздачу нам только сейчас не хватало.
Но мы все-таки рванули вперед, на выстрелы.
— А хотели по-тихому… — раздосадовано буркнул Петр.
— Под шумок, может, оно половчее будет?
— Посмотрим…
Скоро бой зазвучал совсем близко, за бетонной стеной. Частые хлопки выстрелов смешались с отрывистыми выкриками. На самом деле, было больше похоже на уличную драку, чем на отчаянную перестрелку.
— Заходи, заходи ему в спину, вон он, у стены!
— Я пустой!
— А вот тебе подарочек от дяди!
И грохот на секунду приглушил все остальные звуки.
— А черт, зацепило…
— Перезарядка!
— Рви, рви оттуда!
— Лови, петушара!
И снова треск и грохот.
Нас разделяла только бетонная стена. Петр решил, что лучше выждать исхода боя.
— Две собаки дерутся, третья не мешай. По-любому, потом легче будет проскочить, чем в горячке зацепят.
Мы залегли в кустах и слушали перестрелку. Несколько раз раздавался оглушительный треск, и тогда по ту сторону небо вспыхивало синим. Что это было, я не знал, потому решил, что какое-то не известное мне оружие. Потом выстрелы стали реже. Перестрелка стала удаляться.
— Пора, — Петр поднялся и побежал в темноту. Я едва поспевал за ним, из последних сил передвигая ногами. Даже забыл, что у меня есть оружие. Только когда полез вслед за Петром в какой-то пролом в стене, понял, что что-то мешает. Посмотрел: автомат.
Но стрелять было некуда. На месте стычки черными комьями бугрились трупы. Несколько Электр отсвечивало поодаль. В их мертвенно-голубом отблеске выхватывались из темноты чьи-то раскинутые руки, поднятые головы… Кажется, я понял, что за вспышки были недавно в небе. А вдалеке стучали выстрелы и ночь прорезали огненные иглы. Теперь мы просто пошли, убегать было не от кого. Вокруг — тьма, ледяной дождь хлещет в лицо, ноги вязнут в грязи.
— А как же мутанты?
— Не ссы, тут недалеко осталось, там отсидимся до утра, авось не нарвемся. А торчать в этом осином гнезде не резон. Да и с рассветом уходить труднее будет, они теперь посты усиленные выставят.
Трудно было не согласиться с подобными доводами. Но и тащиться сквозь промозглую ночь — мало хорошего. Тем временем, Петр включил таки свой детектор. Огонек приборчика зародил надежду на успешное возвращение. И мы двинулись, чавкая ногами.
Несколько раз я падал в ледяную жижу: ноги почти не слушались, к тому же левая ступня не ощущалась совсем, она даже не болела, и это тревожило меня гораздо больше, чем прежняя острая, невыносимая резь. Насквозь пропитанный ледяной грязью, я должен был промерзнуть до костей, но холода не чувствовал, я, кажется, вообще утратил способность ощущать что-то человеческое, только снова дико хотел спать. Но какое-то тупое упорство, несвойственное живому человеку, заставляло раз за разом производить поступательные движения ногами. Не знаю, сколько времени мы месили грязь под проливным дождем, мозг совсем отказался осознавать ход времени, может, половину ночи, а, может, только пять минут, но вдруг мой проводник остановился.
— Пришли.
Я в недоумении попытался рассмотреть хоть что-то в кромешной темноте. Почему-то казалось, что мы должны придти в лагерь, но здесь не было абсолютно ничего, ни единого огонька или строения, только тьма и ливень.