— Не поверите, я в «яму» попала! И у нас там такая классная команда подобралась…
— Понятно. Тема?
— Исследование простейших с помощью памяти образа. Ну, я понимаю, что тема скорей всего изучена со всех сторон, но надо же с чего то начать.
Мар подошел к полке, пробежал глазами по корешкам справочников и монографий, вынул еще три толстенькие книги, вручил слегка испугавшийся объемов знаний студентке.
— Этого на первое время хватит, но в библиотеку тоже придется заглянуть. У вас же не будет пока лабораторных занятий. Знаешь, кстати, в чем сложность таких исследований? И почему их почти не проводят?
Она отчаянно мотнула головой, аж волосы метнулись русым вихрем.
— Долговечность памяти образа. Даже если удастся его реконструировать, она очень невелика. Смотри. Иди к столу…
Мар быстро накидал едва заметно изгибающийся график. То ли очень широкая парабола, то ли зависимость прямая, а у преподавателя просто дрогнула рука.
— Вот здесь, у нулевых значений — твои простейшие. Вертикальная шкала — шкала срока «жизни» образа. Видишь? Они для простейших тоже почти нулевые. Дальше — местные примитивные растения и грибы… они чуть подольше держатся…
По графику выходило, что даже у полностью аборигенных драконов память образа будет держаться совсем недолго, хотя, конечно, не несколько секунд, как у одноклеточных… о высоких магах и некромантах и говорить не о чем.
— Достоверный факт — самый долгий период сохранения памяти образа случился полвека назад. Один некромант, защитник стены, погиб в бою с химерами и был поднят своим товарищем, но после победы полностью сохранился, смог вернуться домой к родным, со всеми попрощаться и написать и заверить завещание. Это почти полные три дня. На самом деле, к сожалению, чаще всего такой период меньше суток… А может, и не к сожалению. — Неожиданно заключил он.
— Грустно… — вздохнула Янка, кажется, представив себя на месте того некроманта.
До недавнего времени к возможности такого исхода Мар относился спокойно. Смерть — неизменная спутница жизни, отрицать ее глупо. Правда, сам он не стал бы, пожалуй, посещать Водопадный после гибели. Разве что, Тедора попугать. Наверное, дописал бы статью, провел еще пару лекций, и до самого конца слушал музыку, запершись в своей комнате.
— Грустно, конечно. Но одноклеточные, надеюсь, вам не успеют высказать свое отношение к собственному «поднятию»…
И тут Мар увидел еще одну книжную полку.
Полку с неприметными, одинаковыми коричневыми корешками…
Коричневыми, а не красными.
Сами тетради исследования в красных обложках, но корешки — из коричневой кожи. И пары книжек на полке действительно недоставало. Он вытащил одну, крайнюю. Тоже сунул Янке — к другим книгам. Задерживаться дольше отбоя не стоило. У ректора Надара нервы крепкие, но после последних событий, пожалуй, даже он может начать беспокоиться, и отправит опять по долинам разведчиков… а им спать надо.
— Вот теперь возвращаемся! — сказал Мар.
— Погодите. — Настала очередь Янки отложить возвращения.
— Что?
Нахмурилась, даже губу прикусила, но книги на стол обратно не поставила, только обхватила крепче.
— Вы сказали, что на меня не сердитесь. Я вижу, что не сердитесь. А наставник Арем? Он вам ничего не говорил?
Она даже переступила с ноги на ногу и снова залилась краской.
— Он сильно разозлился?
— Это для тебя важно?
Мар едва заметно поднял брови.
— Да.
— Он злится не на тебя. Теперь возвращаемся, скоро отбой.
В обычно полутемном и пустом Нижнем гостевом зале неожиданно оказалось людно. Мар запоздало вспомнил, что сегодня было распределение, а значит, со всех окрестностей прибыли родственники студентов — навестить, порадоваться или приободрить. Надо же было выбрать именно это место, как наиболее уединенное, для телепортации?!
Конечно же, все присутствующие обратили внимание на внезапное появление посреди зала «обнимающейся парочки», разделенной, правда, солидным грузом знаний.
Впрочем, Янка сразу же от него отцепилась — даже слишком поспешно. А не будь книг, наверное, еще и отпрыгнула бы в сторону. Забавная она. Иногда решительная, даже безрассудная, иногда веселая и доверчивая. Обычная вроде бы девчонка…
Но держать ее в поле зрения невольно уже начало входить в привычку.
Ян приветственно кивнул сразу всем, кто собрался в зале. Обернулся к своей спутнице:
— Давай, помогу книжки донести, что ли…
— Только не в комнату, — быстро сказала Янка, — мы прибрались в «ямской» кладовке.
— Где?
Мар снова приподнял брови, словно улыбаться умели только они.
— Не совсем прибрались еще, — поправилась она, — но уже начали. В кладовке, которую выделяют «яме». На галерее.
— Интересно. А сами вы себя еще «ямщиками» не называете?
Янка представила себе всю свою команду на облучке обозной телеги, запряженной единственным тощим быком — и невольно улыбнулась в ответ.
— Нет, пока не называем! Но можем.
— Идем!
В зале вечер только начинался. Там были и Янкины одноклассники, и ребята Алисиного курса, и вовсе старшекурсники. Родителей и других родственников тоже собралось не мало. И все эти люди, казалось, с самого их появления только тем и занимались, что сверлили взглядами их спины. Так что оказаться вне этой толпы Янка мечтала едва ли не с первого мгновения.
Уже на лестнице Мар покаялся:
— Совсем забыл, что сегодня зал занят. Извини, стоило вернуться в лабораторию или в другое тихое место. У меня кое-что есть для тебя. Не думал, что экскурсия затянется. Вот, держи. А книги давай сюда. Это письмо тебе из Белуши.
— Правда?
Мар впервые убедился, что у метафоры «взгляд вспыхнул звездами» — есть вполне реальная основа. Во всяком случае, у шимсовых взглядов такая способность точно была.
Янка-Безымянка
Янка сидела с ногами на одном из учебных столов в бывшей кладовке и листала учебник по аборигенке, вооружившись кучей цветных закладок и тетрадью с карандашом: учебник был рассчитан явно на студентов более поздних курсов, приходилось выписывать некоторые термины и незнакомые слова. Словарь научных терминов тоже лежал рядом раскрытым, как и статья некоего профессора Злата Шквала из города Ветлы циркуса Кордон.
В статье описывался метод фотофиксации образа и сравнительный анализ с фотографиями тех же организмов, но еще живых.
К сожалению, автор не описывал способ фотографирования с таким мощным увеличением, наверное, в его времена это было обычным делом.
С утра пораньше здесь никого не было, до завтрака оставалось время, а ей хотелось хоть одним глазком посмотреть на «добычу», вот Янка и пожертвовала утренними часами сна в пользу научного любопытства.
Алисе она про тайную комнату, кстати, рассказала. Пришлось: когда она вернулась, Алиса уже была полностью одета и готова бежать на поиски. И конечно, ей нужны были ответы.
Янка попросила пока молчать о «находке», даже трапперам не говорить. Соседка согласилась:
— Конечно, все равно туда не добраться. Наш ход завален, а в ту долину как выбраться, я не знаю…
Про то, что в долине может быть опасно, и что химеры туда вполне могут иногда возвращаться, Алиса тактично ничего не сказала.
Среди учебников, которые до их нового рабочего кабинета вчера помог донести Мар Шторм, оказались и две книжки в красном переплете, сплошь исписанные от руки какими то расчетами. С собой он вчера забрал только «драконий» альбом, а про эти то ли не вспомнил, то ли решил зайти за ними позже.
Янка бездумно пролистала одну из них, не поняла ни строчки, но обнаружила внутри сложенный лист некоего печатного бланка с вписанными данными какого-то Ф. Шторма. Причем, от строчек веяло такой медициной, что у нее даже зачесалась спина.
Янка быстро вернула бланк обратно.
По первым прикидкам, тема показалась ей скорей объемной, чем сложной. Если мерить понятиями прежней жизни, за курсовую по этой теме она, пожалуй, слупила бы с одноклассников десяток княжьих расписок. Это чуть меньше лицейской стипендии, но втрое больше, чем простая контрольная по математике…