Марта удивлённо подняла брови. Давид обычно никому не рассказывал о своей феноменальной памяти, но многие и так замечали, что доктор Сезар мог вспомнить результаты анализов недельной давности, даже не заглядывая в бумаги.
– Хорошо, я не узнал её имя, – сознался он. – Для меня они все – только имена и цифры. Лиц я не знаю.
В это Марта поверила. Тяжело вздохнув, она сложила руки на груди и потребовала подробностей.
– Длинные тёмные волосы, бледная кожа, очень худая… На вид не больше двадцати пяти лет.
Давид был уверен, что она поняла, о ком речь. Он видел, как искра понимания вспыхнула в её глазах. Но именно в этот момент к лифту вышли Фантэ, София и Ирма. Они о чём-то громко переговаривались, увидев же Марту и Давида, замолчали. Марта тоже захлопнула рот.
– Я не успела подогнать машину, доктор Сезар меня задержал, – сообщила она коллегам, а затем обратилась к нему самому: – Прошу прощения, я обещала подбросить ребят. Не хочу заставлять их ждать.
Марта нажала кнопку, лифт открылся, и вскоре Давид остался в лаборатории один.
Он прошёл в свой кабинет, снял очки и устало потёр лицо. Ехать домой смысла не было: он окажется в своей квартире в центре Аннебурга не раньше часа ночи, а уже в шесть утра раздастся звонок будильника.
Давид решил поработать ещё немного, но мысль о Лотти не давала покоя. Тогда он стал читать все личные дела женщин-химер. Почему-то раньше ему не пришло в голову отсеять их по возрасту и весу. Никто из зверолюдей не умел менять собственную массу, а вес Лотти не мог превышать шестидесяти килограммов.
Так у него осталось лишь семь претенденток, и четыре из них уже побывали в лаборатории. Остались три девушки, одну он смутно помнил. Две – новенькие. Давид побарабанил пальцами по их личным записям. Он не мог похвастаться развитой интуицией, но логика подсказывала, что одна из них должна была оказаться его Лотти.
Спать на диване собственного кабинета Давиду приходилось довольно часто. И не то чтобы в лаборатории было так много работы – просто, как бы он ни старался, выбирая квартиру, найти привлекательное место для жизни и отдыха так и не получилось – ничто там не манило его. Когда-то всё было иначе. Когда-то его ждали. Но теперь в кабинете специально стоял удобный, достаточно длинный диван, способный вместить все его метр девяносто. В шкафу висели свежие рубашки и даже пара пиджаков, в ящиках лежало чистое бельё и зубная щётка. Как правило, он приводил себя в порядок ещё до прихода сотрудников.
Единственное, почему он не любил ночёвки в офисе, – за встречи с уборщицей. Ну очень вредная женщина! Какое-то время они находили общий язык, но потом она трижды переставила его награду за победу в универсиаде с одной полки на другую. Давид обратил на это её внимание, но она просто отмахнулась. Это вывело его из себя. Да, возможно, он повысил голос. Да, возможно, сказал что-то о её умственных способностях. Но в самом деле… если вещи стоят так, а не иначе, возможно, есть какая-то причина? Почему бы не отнестись с уважением к чужому порядку?
Но в то утро Давид ждал встречи с ней. Как и все последние дни, эта дама пыталась обойти вниманием его кабинет, будто даже не замечая, что он внутри. Давид вышел сам. Поздоровался. Она угукнула в ответ, не поднимая головы и не прекращая протирать пол.
Он размял шею;
– Ладно, возможно, я был не прав, когда вспылил.
Она фыркнула.
– Я не должен был орать на тебя. Но ты переставила вещи в моём кабинете, это вывело меня из себя.
Наконец остановившись, женщина с прищуром взглянула на Давида.
– Я поняла, что вывела. Я и хотела посмотреть, получится или нет.
Он опешил.
– Это был эксперимент, – невозмутимо продолжила она.
– Экспери… ЧТО?! – воскликнул он, всё ещё пытаясь напоминать себе, что очень нуждается в чистых полах и лишённых пыли полках.
– Эксперимент. Чего? Не слыхал про такое, что ли? – язвительно поинтересовалась женщина. – Вроде учёный…
– И как же ты определила цели эксперимента? Какую проблему исследовала?
– Сформировала гипотезу, что ты чёртов псих, – она поднесла швабру к ведру, обмакнула и отжала с помощью рычажков на ручке. – Анализ данных позволил сделать вывод, что гипотеза верна.
Давид удивлённо поднял бровь: не слишком ли хорошо она владеет терминологией для простой уборщицы?
– Что, думаешь, самый умный тут? В «Нейм» кого попало не берут, дорогуша.
Давид на мгновение прикрыл глаза.
– Вернёмся к эксперименту, – прошелестел он.