Только в сентябре 1917 года были открыты курсы при 1-ой дивизии в Гондрекуре. Эти подготовительные курсы стали впоследствии 1-ой Корпусной Школой. Позднее в Лангре была организована Армейская Школа Газовой Обороны и две другие школы, получившие название школ 2-го и 3-гo корпусов, в других местах. Первоначальная программа курсов для находившихся во Франции войск требовала трех-месячного обучения. Из них два дня были предоставлены Отделу Газовой Службы. Впоследствии эти два дня были сокращены до 6 часов, несмотря на энергичный протест Газовой Службы. После первых газовых атак, направленных против американцев из немецких газометов в марте 1918 года, и последовавших за ними интенсивных обстрелов горчичным газом, Школа Газовой Обороны амер. экспед. корпуса была перенесена на Газовый Полигон. Ее краткий 6-дневный курс должны были проходить по 200 офицеров, присылаемых с фронта. Число слушателей в действительности не превышало в среднем 150 человек, так как начальники дивизий не считали возможным откомандировывать большее количество офицеров.
Курсами руководили Начальник Ганлонского Полигона, подполковник Гильдебранд и капитан английской Газовой Службы — Бёш. Школа Газовой Обороны стала одной из лучших школ эксп. корпуса и знакомила своих слушателей с наиболее успешными методами противогазовой защиты на поле сражения.
Недостаток газов у германцев. — Потери американцев от германских газовых атак колебались в весьма широких пределах. Было время в первые периоды обучения, когда они достигали 65 % всех потерь в сражении. Были и другие случаи, когда потери от газовых атак, по сравнению с чрезвычайно высоким числом выбывших из строя от пулеметного огня, казались незначительными. В общем число потерпевших от газовых атак достигло 27,3 % всего числа потерь. Такой малый процент являлся следствием того, что во время ожесточенных американских атак на Сен-Миель и в Аргонне у немцев стало не хватать запасов газа. Это было в особенности справедливо по отношению к горчичному газу.
Фрайс был в штабе 1-й Армии и штабах 1-ro, 3-го и 4-го Корпусов за два дня до начала сражения в Аргонне и пробыл на фронте еще 4 дня после битвы. Он видел донесения о сражении каждое утро в штабах армии и корпусов; никаких сведений о потерях от газа не было получено. Такое положение продолжалось в течение всего дня. Это было настолько удивительно, что он сказал начальнику штаба, что считает возможным приписать неудачу немецких газовых атак только двум причинам: либо у противника не хватает газа, либо он подготовляет какой-нибудь неожиданный удар. Первая причина была более близка к истине, так как при расследовании германского склада огнеприпасов, захваченного во время наступления, оказалось, что среди имевшихся в нем снарядов менее 1 % содержали горчичный газ. Но даже при этих обстоятельствах неприятель нанес газовыми атаками большой урон в последней стадии сражения в секторе Аргонна — Маас.
Очевидно, германцы немедленно после начала атак, или, что более вероятно, за несколько дней до них начали собирать весь имевшийся налицо запас горчичного газа и других газов со всего западного фронта и отправлять на американский сектор. Это предположение, повидимому, подтверждается, так как неприятель никогда не имел лучшего случая применить газ с успехом, как в первые 3–4 дня сражения в Аргонне; зная это, он, конечно, не преминул бы применить газ, если бы только таковой имелся в наличии. Если бы 50 % выпущенных артиллерийских снарядов было начинено горчичным газом, наши потери в боях при Аргонне — Маасе были бы, по крайней мере, на 100.000 человек больше действительного количества, и вполне возможно, что нам никогда бы не удалось взять Седан и Мезьер во время наступления 1918 г.
Рис. 11.
Германские приборы для газовой треноги.
Лагерь для обучения офицеров. — Первая партия офицеров в количестве около 100 человек была послана во Францию в июле 1918 года после кратковременной подготовки, а частью совсем без нее. Вследствие этого было сделано распоряжение ознакомить офицеров с обязанностями, как рядового солдата, так и офицера. Их подготовка к газовой защите и нападению потребовала месяца упорной работы.
Лагерь был устроен недалеко от полигона (опытного) близ небольшого городка Шуань. В программу входило обучение рядового солдата в составе звена и роты. Каждый офицер должен был поочередно командовать ротой при упражнениях, знакомиться с чтением карт и обязанностями, как строевыми, так и административными.
Эта небольшая команда являлась образцом чистоты и военной дисциплины; она заслужила самый похвальный отзыв со стороны штабных офицеров, находившихся при главной квартире, расположенной менее, чем в двух милях расстояния от лагеря. Незадолго до заключения мира было сделано распоряжение о переводе курсов в Шиньон, на 25 миль восточнее Тура, где имелись обширные здания и площадки, дававшие возможность производить подготовку не только офицеров, но и солдат на различные командные должности, начиная от взводного командира до обязанностей начальника газовой службы дивизии.
Подготовка войск к применению газов. — Как было указано выше, Медицинский Департамент, начавший изготовление газовых масок и других защитных средств, и Горное Бюро, принявшееся за исследование ядовитых газов и материалов для обороны, были единственными официальными учреждениями, которые с самого начала проявили интерес к газовой борьбе. Благодаря работе Медицинского Департамента и Горного Бюро по изготовлению масок и обучению их ношению, газовая оборона стала известна войскам гораздо раньше, чем газовое нападение. С другой стороны, в виду того, что Артиллерийское Ведомство, на которое было возложено заготовление ядовитых газов, в действительности не сделало в течение месяцев ничего, — применение газов с целями нападения не было известно войскам Соединенных Штатов вплоть до их прибытия во Францию.
Более того, даже во Франции не было позволено производить ни одного выстрела газовым снарядом, так что вся подготовка к газовой борьбе ограничивалась пределами газовой обороны, сопровождаемой только лишь лекциями по газовым атакам.
Обучение газовых частей было начато в конце 1917 г. и, так как работа с газами имеет чисто специальный и очень опасный характер, то войска на американском фронте могли приступить к активным действиям не ранее июня 1918 г.
К этому времени армия была достаточно хорошо обучена газовой обороне, но к применению газов относилась почти враждебно. Среди некоторых штабных офицеров, так же как и среди начальников отдельных воинских частей, это враждебное отношение порой доходило до крайних пределов.
Тяжелая, изнурительная, требующая большого опыта и искусства работа офицеров Военно-Химической Службы должна была бы убедить штабных офицеров и командующих частями войск в пользе газа и понудить их к демонстрации его на своем фронте. Но часто офицеры Военно-Химической Службы при дивизионных штабах слышали от фронтовых офицеров, что газ не может играть никакой роли при наступлении, и что дело Военно-Химической Службы только оборона. Однако, никто, кроме офицеров газовых отрядов, не имел точных сведений о применении газов. Постепенно, путем постоянных указаний генеральному штабу и другим на результаты газовых атак, произведенных германцами, англичанами, французами и нами самими, удалось понудить нашу армию к активному употреблению газов при наступлении.
Эта перемена взглядов шла однако очень медленно; необходимо было сначала подготовить людей, которые вели бы пропаганду среди командного состава. Следующая фраза, произнесенная полковником Май-Смитом, стала лозунгом Газовой Службы за последний период войны: — "офицерам Военно-Химической Службы надо рекламировать газ в армии". Другими словами, чтобы доказать пользу применения газов, нам приходилось прибегать к тем же приемам, при помощи которых изобретатель нового предмета распространяет его в публике.
Эта работа была в высшей степени утомительной, требовала много искусства, терпения и, прежде всего, знания в совершенстве своего предмета. Иллюстрацией постоянно встречавшихся затруднений может служить тот факт, что начальник штаба операт. отделения одного американского корпуса отказывался разрешить применение газов в определенном пункте во время боев в Аргонне до тех пор, пока офицер Газовой Службы' не дал ему письменного заверения, что употребление газа не может нанести никакого ущерба американским солдатам. Такое отношение было в высшей степени нелепым.