Выбрать главу

Последней соломинкой в моем спасении, была мысль о его невесте. Напомнила ему — о друге и о Джен, о том, что нам работать вместе, а он привел мое затуманенное, возбужденное сознание в ледяное состояние всего лишь одной фразой — «просто давай трахнемся». Чувство, которое меня охватило, сравнимо окунувшемуся в крещенской купели. Мне хотелось разрыдаться, мысль о том, что почти переспала с несвободным мужчиной, повергла меня в шок, растерялась как девчонка школьница перед бандитом парнишей.

Потом были три часа метаний по комнате. Прокравшись в ванну, переоделась, и как вор домушник покинула квартиру. На первом этаже в холле консьержа попросила вызвать мне такси, чувствуя себя при этом девушкой легкого поведения. Приехав к дому, когда временной часовщик вещал — тридцать минут осталось до восьми, расплатилась с такси благодаря соседу, который на мое счастье уже не спал. Заверила, что со мной все хорошо, отправилась собираться на работу.

Из мыслей меня выдергивает звонкая, иглами впивающаяся в перепонки трель телефона, тот самый аппарат по которому вызывает руководство. Подношу трубку к уху и слышу голос, от которого замирает мое сердце, прерывается дыхание, клинит звуко-выдающий канал, тело лихорадкой встряхивает дрожью. Хисин Кирилл Павлович вызывает на ковер для отчета. Делаю распечатку листов с данными проведенных анализов и опытов.

На дрожащих ногах вхожу в новую приемную, которую переделали для его величества Химического Гения. Блондинка секретарь, одетая толи на показ недели моды, толи на вечеринку в клубе, идеально подобрал под стать себе, высокомерие из нее можно откачивать тоннами. Сообщает Кириллу — «ого без отчества, вот значит, какие близкие у них отношения!» — о моем визите, тот говорит подождать. И уже пошел второй половины час, а я все сижу на кресле в приемной, напротив стола расфуфыренной куклы, наблюдая за ее бестолковыми перемещениями.

Не выдержав, как я поняла издевается он над моим терпением, врываюсь в кабинет без стука. Наблюдаю картину — Хисин стоит у панорамного окна смотрит на город переваливший экватор рабочего дня. Меня словно снежная лавина накрывает злость, стою, искрю горящими снежинками, а он поворачивается в пол оборота, как ни в чем не бывало кидает фразу:

— Кофе мне принеси. — Абсолютно спокойным тоном, словно я его личная бариста.

— Кирилл Павлович, а вы не перепутали кадры? — Мои глаза сейчас напоминают озеро Байкал, такие же большие и с глубоким посылом, от изумления.

— Я хочу, что бы именно ты приготовила мне кофе! Даже отвечу на твой вопрос, в отделе кадров меня посветили в должности работников, кем мне предстоит руководить.

— В моем договоре прописаны должностные обязанности, нет ни единой строки, где было бы указано готовить кофе или чай руководству.

— Упущение начальника отдела кадров, я заставлю разобраться и исправить ошибки! — говорит так же спокойно, что я готова вцепиться в его наглое, идеально красивое, лицо.

— Хорошо будет вам кофе! Какой предпочитаете? — Рыча сквозь зубы, проговариваю, а в мыслях уже готовлю рецепт эликсира. Делает заказ — черный с тремя ложками сахара.

- «Да вы Кирилл Павлович сладкоежка!» — Ухмыляюсь своим открытиям. Надеюсь Хисин мой напиток запомнит надолго.

Выхожу в приемную, зловеще улыбаясь. Спускаюсь в лабораторию, беру реактив. Возвращаюсь, прошу блондинку показать кофе машину. Готовлю, как заказывал черный, на поднос ставлю сахарницу, которой не нужна чайная ложка, знаете такая баночка с железной крышкой и трубочкой желобком, но в ней не сахар, это измельченный сухой лед и при попадании его в воду произойдет реакция — «выброс холодного пара». Фокус в том, что при контакте с водой сухой лед начинает бурно переходить из твердого состояния в газообразное, и выглядит это как кипение, только со значительно более ярким и характерным парообразованием. Причем испаряющаяся двуокись углерода тяжелее воздуха, и потому «белый дым» стелется по поверхности, окружающей емкость с водой, а не поднимается вверх.

Ставлю поднос с керамикой и баночкой с сахарозаменителем на стол, перед его величеством, и наблюдаю.

Хисин берет в одну руку чашку в другую, за ручку, сахарницу, изображая аристократа, высыпает, и реакция почти моментальная. Из чашки начинают сбегать, в большом количестве, белые, бурлящие волны пара, шокированный мужчина разбивает в дребезги керамику, а я ужасаюсь беспорядку — его одежда в пятнах, поверхность стола, и все что на нем, в брызгах. Начинаю пятиться спиной к выходу для побега, у двери понимаю, что она заперта.

— «Но как он ее замкнул? Все мне крышка! Вспоминайте только хорошим словом!» — почти читаю молитвы, мысленно успокаивая колотящееся сердце и рухнувшую душу в пятки.

Дым растворяется, словно магическое облако, в огромном пространстве кабинета. Стою и упираюсь в дверь спиной, примороженная взглядом снежного короля, представляя, как сейчас было бы замечательно иметь функцию человек-невидимка. Начинает движение в мою сторону, как пантера увидев на своей территории пасущуюся газель. Вальяжный медленный шаг говорит о том, что он хозяин положения, и жертва ни куда не денется.

А следующий его жест меня заставляет открыть рот, но громкость, управляющая звуковыми дорожками, заглючила и восстановлению не подлежит. Резко снимает с себя пиджак бросая в сторону, следом оттягивая галстук срывает, кидая в том же направление. Его идеальные пальцы медленно начинают расстегивать пуговицы, бывшей кипенно-белой сорочки, на что я могу только открывать и закрывать рот, задыхаясь от нехватки воздуха.

С каждым понижением уровня руко-стриптиза на рубашке у меня повышается уровень жидкости, и не только во рту, чувствую себя в камере невесомости. Он в одежде идеальный, а без нее идол. Рубашка отправляется к куче одежды на полу, расползаясь молочной лужей. Он почти уперся своим широким торсом в меня, но мешает моя вытянутая рука, а я не могу оторвать взгляд, от кубиков пресса играющих на идеальном теле. Осознаю, хочу поцеловать и облизать этот ходячий реактив секса. Хисин опускает руки на дверь беря меня в кольцо пленения. Минут пять стоим молча, смотрим друг другу в глаза, а в дверь раздается стук и голос блонди — секретаря:

— Кирилл Павлович к вам посетитель, представился Нефтяником. Я до вас не дозвонилась, слышала шум, что у вас там происходит, вызвать охрану?

Уловив момент, когда Кирилл отвлекся, пригибаюсь и проскакиваю под его рукой, стремительно бегу в приоткрытую дверь, которую заметила в момент истерического поиска выхода из кабинета. Помещение оказалось душевой. Запираюсь на замок. Судорожно соображаю что дальше, прислушиваюсь, возле дверного полотна прислонив ухо. Слышу мужские голоса, один из них принадлежит Хисину. Разобрать о чем говорят не могу, видимо мой мучитель попросил собеседника убавить громкость. Спустя время, даже не знаю сколько прошло, потерялась в реальности, опять ухо расплостав по двери улавливаю тишину, крадучись приоткрываю дверь, кабинет пуст, облегченно вздыхаю. Быстрым шагом устремляясь к выходу из камеры пыток. Спускаюсь в кабинет заведующей забираю сумку. В лаборатории предупреждаю Люду, что ухожу раньше, так как работала без отдыха.

Перед перерывом мне позвонил Мансур, и мы договорились обед перенести на ужин. Покинув здание, набираю его номер, сообщая, что уже освободилась и готова встретиться. Он не скрывая радости, соглашается, что через двадцать минут отдастся мне всем телом. На что я хохочу, молодец, поднял настроение. Уточняю как найдет кафе «Уют», которое находиться в квартале от здания концерна, и не спеша, решила пройтись пешком, надо выгулять взбесившиеся нервные клетки. Перед глазами как кинотеатр под открытым небом и трансляция фильма — Хисин-стриптиз. Этот мужчина невероятно красив: спортивное загорелое тело, грация движений, будто учился этому в лучшей школе моделей. — «Боже о чем я думаю? Я ненавижу его и так же страстно хочу!»

До кафе добираюсь за 10 минут. Раньше внимания не обращала на часы, а теперь не успеваю жить, так быстро проносятся сутки. Зайдя в небольшой, но такой уютный зал, устраиваюсь за столиком у окна. Мансур пунктуальный, еще один плюс в его копилку достоинств, появляется спустя 10 минут. Вместе делаем заказ подошедшему официанту: я пиццу и чай каркаде, он стейк, запечённый картофель, кофе, аппетит истинного мужчины.