На мгновение потеряла дар речи, а затем посмотрела в его глаза, в искреннем удивлении. Приходя в себя, я вдруг осознала всю правду о Хисине: хоть внешне был умопомрачительно прекрасен, по характеру совсем не таким, как я его себе представляла. Думала бесчувственный мерзавец, высокомерный эгоист, а на деле оказался просто ревнивым парнем, пытающимся спрятаться за маской властелина. Он был абсолютно не похож на своего отца и брата. Хоть последний был причиной моего тюремного кошмара, но я понимала, им двигали бушевавшие гормоны и уязвлённое мужское достоинство. Он просто был избалованным маленьким мальчиком. Кирилл же был зол на весь мир, и его можно было понять, мужчины слабы когда их предают, когда сами уничтожают женщин этого не понимают. Не зря их называют взрослыми детьми.
— Яснее некуда, господин Хисин, — ответила я, обходя его стол, чтобы поставить перед ним кофе. Но когда подошла к нему ближе, зацепилась носком туфли о край штанины, споткнувшись подалась вперед. Услышала громкое «Черт!» и увидела, как кофе превратилось в большое темное пятно на его дорогущем костюме.
— Ооо. Боже мой, Кирилл Павлович простите меня пожалуйста, я не специально! — Взмолилась, как можно жалостней.
Помчалась в ванную комнату в его кабинете, схватила полотенце, прибежала обратно, и встала перед ним на колени, пытаясь отчистить пятно. В спешке и полнейшем унижении, которое, как я думала, не могло стать хуже, вдруг поняла, что неистово тру полотенцем его пах. Резко отдернула руку и отвела глаза, чувствуя, как начинают гореть мои щеки, когда заметила внушительных размеров выпуклость на ширинке его брюк.
— Вы можете идти, Мария Александровна. — Прошипел сквозь зубы.
Я кивнула, и пулей вылетела в приемную, огорченная тем, что оставила о себе такое ужасное впечатление, наверняка подумал, что это очередная выходка — месть. А ведь уже так хотелось спокойной жизни. Хорошо что на месте небыло секретаря, вот бы она потешилась моим видом.
К счастью, я довольно скоро реабилитировалась. Бывали случаи, когда даже он, казалось, был впечатлен моей работой, хотя всегда оставался непроницаемым и немного взвинченным, но свое Я всегда добавлял в проекты. А я просто списывала это на то, что он был большим засранцем. Хотя часто задавалась вопросом, может быть, было во мне что-то особенное, что его так раздражало? Ну, если не считать случая с полотенцем и лифтом.
Были моменты, когда он меня выбесивал, до очередной химической мести.
Зная, что он на совещании прокралась в кабинет, и возле кресла у стола рассыпала порошок йодистого азота, изготовить при наличии оборудования, дело нескольких минут. Если касаешься смеси, происходит громкий хлопок, как от петарды. Представляете, что было, когда Хисин потоптался. Я в этот момент была в кабинете заведующей, и лучше бы спряталась надежнее или вообще уехала в другую страну.
Он ворвался призрачным гонщиком, и показательно закрыл дверь на защелку. Подошёл к столу, за которым сидела, обошел, наклонился, уперев руки в подлокотники кресла, а я забыла как двигаться, дышать, смотреть. Только чуяла, так как мое тело реагировало моментально на этого потрясающего мужчину и аромат.
Его лицо было в нескольких сантиметрах, а дыхание скользило горячим воздухом по моей щеке. Его запах пробуждал во мне другую меня — распутную особу, неконтролируемую мои сознанием.
— Я никогда не считал, что ты пытаешься построить свою карьеру через постель. Мужа найти, да считал, но не знал, что у вас такие шутки с моим другом. — Он наклонился к моей шее и глубоко вдохнул.
— Ты слишком много думаешь и делаешь не правильно.
Я отодвинулась от него подальше, насколько позволяла спинка кресла, и уставилась на него изумленными глазами.
— Зато ты недостаточно думаешь или не тем местом. Речь идет о моей карьере. У тебя в руках вся власть. Тебе нечего терять, а что скажут обо мне.
Поясню ранее возникший конфликт, он продолжал настаивать на наших отношениях, утверждая, что со дня на день расстанется с невестой, разорвет помолвку.
— У меня вся власть? Ты трогала мой пах в переполненном лифте. Ты единственная, кто делала это со мной. — Сказал таким удивленно-обиженным тоном.
Я смягчилась, не привыкла видеть его таким ранимым.
— Тогда не заставай меня врасплох.
После продолжительного молчания, глядя глаза в глаза, кивнул.
- «Боже, какие они у него удивительные, карие с золотыми искорками». Подумав, сглотнула океан влаги, которая обрушивалась каждый раз в такой близости с ним.
Кирилл наклонился ближе, кончиком носом ведя линию от моего подбородка к уху, вдыхая мой запах, будто последний кислород на планете, так нежно, что я испытала покалывающие иглы по телу, а затем накрыл мои губы своими, заставляя меня громко простонать от ощущения мягкого, но в тоже время властного захвата. Он схватил за руки, выдернул из кресла, и прижал к своей широкой мускулистой груди. Стон опять вырвался, ощущая готовый к подвигам пах, вжимающийся в мой живот. Тело поддалось инстинктам, и моя нога обвилась вокруг его бедра, прижимая меня ближе к его возбуждению, а мои руки зарылись в его мягких волосах. Затем он отстранился, и его пальцы ловко расстегнули халат и блузку, задрали юбку до талии.
— Моя горькая шоколадка, — прошептал он. Потом положил руки мне на плечи, заглянул прямо в глаза, и медленно сдвинул одежду с плеч вниз до локтей, позволяя сковать мои движения, словно беря в плен. Продолжил целовать, сначала шею, спускаясь к ключице, и ниже на грудь, приспуская пальцем край кружева белья, лаская языком сосок, который уже был тверд как кремний. Оторвавшись на секунду, смахнул папки и бумаги со стола, развернул меня, и прижал грудью к столешнице, отчего по всему моему телу побежали мурашки от соприкосновения холодной поверхности с разгоряченным телом. От пронзивших меня электрических токов я потерялась в этом мужчине, и уже не важны были принципы, только жажда ощущать его везде.
Он стянул резинку с моих волос, позволяя локонам рассыпаться по моей обнаженной спине. Стиснул прядь волос в кулаке, и грубо потянул мою голову в сторону, открывая путь для своих губ. Начал покрывать мою шею, плечи и спину жаркими, влажными поцелуями, покусывая и зализывая боль от укусов. Каждое его прикосновение, словно искорка, обжигали и оставляли томное покалывание по всей моей спине, на каждом сантиметре моей кожи. Затем, резко встал на колени, схватил мой зад и вонзил в него свои зубы. Потом так же резко встал.
Боже мой, откуда он знает какие вещи проделывать?
— Тебе это нравится? — Его ладони легли на мои ягодицы, поглаживая их, спускаясь к кружевной резинке чулок с внутренней стороны бедра, жар пронесся от макушки к пяткам, и бабочки крыльями защекотали в низу живота. От наслаждения прикусила до боли губу, чтобы не застонать в голос.
— Нравится, когда тебя кусают за попочку?
— Возможно?. — Прошептала, не узнавая свой голос.
— Ты маленькая распутная девчонка.
Я взвизгнула от удивления, когда почувствовала сильный шлепок прямо по тому месту, куда он меня укусил, на что моим единственным ответом был стон удовольствия. Я снова резко вдохнула, когда почувствовала, как его руки схватили кружевную ткань моих трусиков и разорвали их.
— Ожидай чек от покупки новых, придурок. — Со злостной улыбкой, проговорила.
Он мрачно усмехнулся, и снова прижался ко мне всем телом. Прохлада от стола, касаясь моей груди, посылала легкую дрожь через все мое тело. Я не знала, насколько приятен этот контраст горячего и холодного, твердой поверхности и его теплого тела на мне.
— Это стоит не одного миллиона. — Его рука скользнула по моей пояснице к низу живота, и сползала еще ниже, пока палец не остановился на интимном центре, который уже готов был принять его в объятия.
То прикасался ко мне, то отстранялся, оставляя желать большего. Он переместил руку ниже, и остановился, прям у моего входа.
— Ты уже вся мокрая. Господи, такая чувствительная, и готова меня принять только я до тебя дотрагиваюсь!