В моей голове тысячи мыслей, одновременно пытаются выяснить, что происходит, но одна пробивается среди толпы разъярённого мозгового штурма:
— «Срочно уехать в домик к озеру!»
Выбегаю на улицу, спотыкаюсь на ровном месте, наблюдаю, как быстро приближается серая масса асфальта к глазам. Успеваю руками остановить землю, которая норовит разбить мне лицо, как та, что сейчас находиться законно в квартире Химика. Колени спасти не удалось, разбиваю в кровь, щиплит до слез из глаз.
Сил подняться нет, от никчемности и одиночества пробку срывает, и вся скопившаяся жидкость устремляется на волю. Щеки за считанные секунды становятся мокрыми.
Проходящий мимо мужчина, помогает мне подняться и усаживает на лавочку, пытается что-то спросить, но я молчу. Уходит, и я опять одна в целом мире. Не знаю сколько так сижу, очнулась от того что продрогла. Давольно жаркий октябрь заканчивает хозяйничать, и все больше теплым дням дает выходной. Шарю по сумке достаю телефон, вызывая такси. Машина подъезжает спустя десять минут, забирая меня из когда-то, кажется уже так давно, счастливой жизни.
Дома встречает Шурик, испытываю дежавю. Но нет желания отдавать и принимать ласку. Прохожу мимо, сразу направляясь в спальню. Отключенный телефон оставляю в гостинной. Скидываю обувь возле кровати. Только голова касается подушки, вырубаюсь без сновидений — лишь длинный темный коридор с тысячью дверей, которые заперты.
Сквозь сон слышу стук, продолжаю бежать по туннелю, дергая ручки каждого дверного полотна, пытаясь открыть, но нет выхода. Возле одной раздается грохот, рукоять дергается, но с той стороны, кто-то так же не может открыть эти чертовы врата.
Кошмар резко обрывается, и я начинаю понимать, что это ко мне в дом ломятся. Скатываюсь с кровати, заползаю под нее. Закрываю рот ладонью, прикусывая, чтоб не дать волю истерике.
Просыпаюсь от урчащего трактором в мое лицо кота. Осматриваюсь, не могу понять, где нахожусь, когда мозг зрению настраивает четкость, понимаю, заснула на полу под матрасом. Выползаю, беру Шурика на руки иду на кухню надо накормить голодающего.
За чашкой чая в гостиной проходит день. Нет желания даже двигаться. Замечаю мобильный на журнальном столике, включаю, и начинается обвал системы смс оповещением о входящих вызовах. Аппарат начинает вибрировать в руке, от испуга роняю, разбивая сенсор, но на звонок получается ответить, так как на экране улыбка моего соседа. Андрей встревожен, нервно-охрипшим голосом кричит в ухо:
— Ри, ты куда пропала, полдня не могу тебе дозвониться, срочно приезжай ко мне в центр иначе они поубивают друг друга.
Не понимаю о чем он, но подскакиваю с дивана и несусь на выход.
Залетаю в центральные двери, перепрыгивая через две ступени поднимаюсь на второй этаж трехэтажного фитнесс-центра. Теперь моя жизнь напоминает сплошные соревнования по легкой атлетике. Резко открываю двойные стеклянные двери, взору открывается картина — огромный спортзал, по одну сторону тренажеры разных конфигураций, по другую ринг, по периметру скачут и машут кулаками два очень знакомых мне мужчины, а толпа болельщиков высказывают свои мнения.
Андрей замечает меня, подходит, трясёт за плечи, так как не реагирую — уставилась на бой. Слышу обрывки фраз, которые наносят мазки на картину самого худшего художника на земле — они договорились о поединке, кто выиграет, тот забирает тебя.
На последних словах вижу, как перебинтованный кулак Мансура врезается в губу Химика, рассекая до крови. И мое сердце обрывается, падая в желудок. Срываюсь с места, запрыгиваю как женщина-кошка на подиум, подбегаю к Кириллу, хватая ладонями лицо, рассматривая рану. Он что-то говорит, в его глазах тревога и забота, но я не слышу, в ушах стоит гул от бурлящей кипятком жидкости, несущейся по сосудам как лавина. Достаю из кармана джинс платок прикладываю к месту, откуда течет кровь. Химик меня обнимает за талию, притягивая к себе, говорит с отдышкой и нечетко из-за раны:
— Маша, где ты была, весь день тебя ищу, в городе нет уголка, где бы я ни был? Чуть с ума не сошел! Прости меня солнышко, не надо было тебя оставлять одну… — договорить я ему не дала. Скидываю его руки с себя, поднимаю ладонь, и звонкая пощечина звучит эхом по помещению. Подхожу к Мансуру и одариваю тем же жестом, на что тот возмущенно восклицает:
— А меня то за что? Я защищал твою честь.
Мансур смотрит на меня таким взглядом, что котик из знаменитого мультика покажется вам злюкой. Наклоняется ближе, своей рукой за талию притягивает к себе, говорит на ушко:
— Прости Маша, но я вынужден это сделать. Я знаю про твое заключение, и о том, что Химик был адвокатом прикрывающим брата подонка. Сейчас ты позволишь поцеловать тебя и уйдешь со мной, не подав виду, что тебе это неприятно.
Сказать, что я шокирована — это не покажет весь тот тайфун эмоций который бушует во мне. Готова плюнуть в лицо мужчине, удачно прикинувшимся джентльменом.
А он стоит, смотрит мне в глаза растягивая губы в улыбке, продолжая шептать:
— Машенька улыбайся, не хочу чтобы Химик понял, что ты уходишь не по своей воли. Мне надо, чтобы он поверил в наши отношения. Ты должна ему сказать, что отомстила за прошлое.
Я поворачиваю голову в сторону где стоит Кирилл, несколько раз сглатываю ком, который не хочет быть проглоченным, так и стоит раскаленным камнем в гортани. Руки дрожат от напряжения, которое испытываю чтобы собрать силу воли, натягиваю улыбку, а глаза щиплет от прилива соленого океана. Вижу взгляд любимого Химика, и он не предвещает ни чего хорошего. Глаза мужчины блестят гневом, обидой, разочарованием. Тонны горечи придавливает меня к земле. Чувствую по телу пробегает дрожь возбуждения, ощущаю дурноту и тошнота взлетает из глубин желудка, бросает в жар, пульс замедляется, ноги почему-то превращаются в вату, в ушах звенят тысяча мелких колокольчиков, сознание уплывает в далекие дали. Любимого мужчину поглощает мутная вода.
Открываю глаза, знакомый рисунок потолка, и любимая, изученная долгими бессонными ночами, люстра, напоминающая букет тюльпанов. Понимание радует душу — я проснулась дома, в своей кровати. И все произошедшее всего лишь страшный кошмар, который опять вернулся. Невыносимо хочется пить. Приподнимаюсь и глаза выхватывают самое важное — фигуру мужчины сидящего в кресле. Взгляд Кирилла встревоженный и заботливый одновременно, так смотрела мама когда я болела. До меня начинает доходить ужас ситуации — все это было не сон.
Как только стала усаживаться, он подскакивает и за считанные секунды оказывается возле меня. Разговаривать не могу, надо срочно сделать глоток воды, нет мне сейчас нужна банка — литра на три.
Хисин присаживается на корточки предо мной, берет в руки мои ладони, нежно поглаживая заглядывает в глаза, говорит:
— Шоколадка ты нас до безумия напугала. Скажи, у тебя ни чего не болит, голова не кружиться. Ты упала в обморок и стукнулась затылком. Хорошо, что это произошло на ринге, и мягкий пол не травмировал.
В его глазах столько переживаний и отчаянья, руки так и тянутся прикоснутся к его лицу приласкать. Но вспомнив слова Мансура, отдергиваю руку, отведя взгляд, тихо говорю:
— Кирилл, я прошу тебя уходи и не возвращайся. Не мучай меня. Твоя невеста вернулась, она ждет от тебя ребенка. Как ты мог скрыть такое. За что так со мной, это слишком жестокая месть. У тебя совсем нет ни чего святого?
Химик поднимается во весь свой могучий рост, нависает надо мной. Глаза помрачнели, я вижу, как он борется, чтобы не накричать на меня. Чуть успокоившись, обреченно говорит:
— Кто тебе сказал эту чушь? Нет, молчи, я догадываюсь кто! — Разочарование на его лице заставляет меня сжать зубы, чтобы не разрыдаться.
— Скажи мне Маша одну вещь. Ты настолько считаешь меня законченным подонком? Поверила словам незнакомого человека, не спросив меня, правда ли это? Сделала свои выводы, сбежав, вынесла вердикт — виновен, не дав себя оправдать, доказать обратное! Неужели все те слова, сказанные мной, ты считаешь порывом страсти и похоти? — Он замолкает, смотрит на меня в ожидании, а мне нечего ответить, я чувствую себя виноватой. Действительно сразу поверила Джен и не удосужилась проверить информацию. Делаю глубокий вздох, собираю все силы на ответ.