— О чем ты говоришь? Я не ставил его на колени, мы отсудили по закону, все то, что он украл. Как ты не поймешь он мошенник. Запудрил тебе мозг и манипулирует. — Недоуменно говорю, смотря прямо в глаза, что бы поняла, на сколько, я честен с ней.
— Скажи мне, чего ты хочешь, — я пытаюсь убедить ее. — Мы можем все уладить. Я постараюсь выполнить любое твое желание.
Это неверный ход.
Она вскакивает, нахмурившись. — Хочешь? Ты до сих пор не понял? Я хочу, чтобы вернулся мой Джони! Наша совместная жизнь! Ты знаешь, что он мне сказал, чтобы я не возвращалась обратно в Лондон, никчемная растяпа ему не нужна! Я хочу быть с ним. Ты можешь это исполнить? — требует она. — Знаешь, каково быть в одиночестве? Все друзья смотрят на меня с жалостью. Бедная Джен, — она кривит губы, имитируя жалость высказываемую людьми. Продолжает смотреть на меня, а гнев в ее глазах разгорается сильней.
— Она не смогла удержать своего мужчину. Она слабачка, а строила из себя светскую львицу. Вот что шепчут в след мои подруги. Ты думаешь, меня это должно не беспокоить? — Почти кричит мне в лицо. Пистолет дрожит в ее руке, а я все еще цепляются за надежду, что смогу уговорить, не делать глупостей.
— Все будет хорошо, — успокаиваю. — Скоро они забудут эти сплетни. Ты сможешь двигаться дальше. Начать все заново. Найти достойного мужчину. Поверь он есть, и найдет тебя.
— Почему я должна хотеть этого? — Джен хмурится. — Я уже встретила! Однажды Джон вернется со мной домой, и все станет как раньше. Мы снова будем самая красивая, и завидная пара в городе.
Она улыбается при этой мысли. — Я уже планирую наш большой юбилей в своей семейной усадьбе. Это будет самое грандиозное событие года. Никто не посмеет сплетничать, и насмехаться надо мной после этого.
Я смотрю в недоумении. Она живет мечтами, и не хочет видеть реальность.
— Джон не вернется к тебе, — указываю я. — Говорю тебе он мерзавец. Мы узнали, что он давно живет с моей бывшей помощницей, и, кстати, она твоя близкая подруга. Светка, так же как и ты купилась на его сладкие речи, и попала в ловушку, теперь ей не избежать тюрьмы, организовав, поджег дома Орловой. Я рад, что ты не дошла до такой низости. Прошу отдай пистолет, и разойдемся с миром.
Джен хмурится. — Ты думаешь, я поверю тебе, зная какой ты адвокат, и как умеешь убеждать.
— Сейчас я просто мужчина, и говорю правду, можем вместе поехать и убедиться, — исправляю ее я. — Ты не знаешь, на что способен этот человек, он пытался убить меня, испортив мою машину. Думаю тебе тоже угрожает опасность, так как свидетели ему ни к чему.
Лицо Джен меняется на разъяренную маску. — Я должна была сделать это раньше, — говорит она, поднимая пистолет. — Может тогда у нас появиться шанс. Боже, он был как гребаный щенок, когда я с ним познакомилась. Вздыхал по мне, по нашей глубокой связи. Он не видел ни кого кроме меня.
— Ты не собираешься меня убивать, — говорю я отчаянно. — Это бессмыслица!
Но взглянув на Джен, ее глаза дикие, и полны ненависти. Она не поверила мне.
В следующую минуту мое сердце перестает биться, потому-что я вижу, как открывается дверь, и в кабинет медленно входит Маша. Ее прекрасная естетственная красота захватывает дух, прекращаю дышать на счастливый вид моей девочки. Она не видет, что делает Джен, ее глаза округляются в удивлении, а потом начинают тускнеть разочарованием.
Я должен достучаться до ненормальной с оружием в руках, прежде чем она натворит непоправимого, готов встать на колени и умолять. Резко опускаюсь на пол, и начинаю двигаться, приближаясь к женщине, которая за секунду может забрать у меня смысл жизни.
— Ты не должна делать это, — умоляю я, передвигаясь на коленях. Судорожно соображая, что сказать, не дать ей заметить, что мы уже не одни. Если я только смогу дотянуться до нее, попытаться отбить пистолет подальше. — Я по-прежнему люблю тебя. Не могу жить без тебя! Орлова ничего не значит, просто помутнение перед свадьбой! Давай все оставим, и уедем вместе? — Мне жизненно необходимо, чтобы она поверила в эту лживую правду.
Джен замолкает, делает паузу, удивленно смотрит на меня.
В этот момент слышу, как громко щелкает дверной замок, а для меня подобно выстрелу, и в кабинет врывается Мансур, при этом на весь кабинет заявляет:
— Брат прости, но я все возможное сделал, чтобы ее удержать. Твоя женщина львица.
Происходит то, чего я боялся. Джен, услышав голос друга, испуганно поворачивается, и звучит выстрел, который отправляет мою душу в пятки, и я чувствую каждым участком моего тела, как она разлетается на осколки. Сердце начинает колотиться так, что боюсь, не выдержит такой нагрузки, этот стук слышу в ушах. Забываю процесс движения, и как дышать. Меня трясет, в спину впиваются сотни огненных пик. Подскакиваю, хватая ее руки, поднимаю вверх, чтоб не прозвучал очередной запал, но Джен сама бросает пистолет на пол. Охает, тут же начиная рыдать.
Мою душу сковал ледяной страх, боюсь увидеть то, что нарисовали мои мысли. Смотрю туда, где стояла Маша, вижу, что с ней все в порядке, ну не совсем в порядке, ее лицо приобрело цвет муки, губы дрожат, с облегчением делаю глубокий глоток кислорода, который, в районе кадыка, застревает комком, когда перевожу взгляд на друга, и ужасаюсь, он сидит на полу, и придерживает правую руку за локоть. Его светло серая куртка в районе плеча пропитана кровью. Все-таки зацепила! Отталкиваю Джен в сторону, хватаю с пола пистолет, чтоб еще чего не натворила. Подбегаю к Маше, ладонями беру за щеки, нежно целую в губы.
— Солнышко, с тобой все в порядке? Сильно испугалась? Только не волнуйся, я не дам тебя в обиду. — Задыхаясь говорю, а девушка в ответ не может вымолвить слово, под впечатлением, просто кивает.
Подбегаю к Мансуру, который от неожиданности и шока рассматривает разрыв от пули и кровь сочащуюся через него. Осматриваю рану, пуля прошла на вылет, за что благодарю Господа. Беру под здоровую руку, поднимаю и веду к дивану усаживая, возвращаюсь за Машей, так как сама она не дойдет, стоит, облокотившись о шкаф, видимо сильно ее Джен впечатлила. Друг в ответ на мое беспокойство говорит:
— Кир, не волнуйся, со мной порядок, и не в таких разборках бывал. В порту моряки бывали разъярённые на столько, что в пору было автоматом запасаться, — улыбаясь, говорит. — Мне бы аптечку? — Оглядывается по сторонам в поисках. Ну, вот что за парень, сколько знаю, само спокойствие в любой ситуации. Вот я понимаю стальные нервы у человека. Не правильную ему кличку придумал, надо было «Железным человеком» назвать, это точнее подходит.
— Ты что сдурел, тебе в больницу надо! — Ошеломленно говорю, на вопрос друга про аптечку.
— Прекращай ерунду нести, на мне как на собаке заживает… — перебиваю его, споря — Даже не обсуждается, раз не хочешь ехать сейчас Васильевича вызову, он тебя починит.
Дверь открывается и вбегает перепуганная Светлана Алексеевна. Джен в это время сидит на полу, у моего стола, покачиваясь из стороны в сторону шепчет, что она не хотела стрелять.
— Что у вас тут случилось, я услышала хлопок, подумала, взорвалось что-то. — Обеспокоенно, часто дыша, проговорила, а увидев кровь на плече Мансура прижала руку к губам прошептала:
— О Боже, надо срочно скорую вызывать! — Кидается к телефону, но я ее останавливаю.
— Не надо, доктор уже едет, а вы отцу позвоните, надо решить, что делать с этой ненормальной девицей, пусть позвонит ее папаше. Вот ему сюрприз будет — его дочь стала преступницей.
23 глава
Вы когда-нибудь бывали в Эмиратах? Если нет, то мой вам совет — обязательно выделите время на посещение этой сказочной страны. Она по праву заслуживает звание восьмого чуда света.
Марина с Павлом приставлены ко мне наблюдателями, и НАТО со своими представителями, ничто против этой парочки. Вот уже который день они меня развлекают не давая побыть в одиночестве и минуты, а мне так хочется выплакаться, чувствую в груди накопилось много тонн отчаяния, безысходности, душа окутана слоем пыли, что хочется со слезами смыть, и снова почувствовать чистоту. Вспомнив о пыли, сердце щемит от картинок перед глазами, как Кирилл в одном полотенце изображал Адама.