Но эмоции те же, и адреналин на пределе. Сижу в кресле у калитки ее уютного сада, позади гордо красуется крыльцо дома, куда собираюсь внести на руках мою будущую жену, и мать моих детей. Сегодня даже погода улыбается мне — солнце светит так, что на душе становиться легче, пережить этот волнующий момент. Март почти передал все теплые дни апрелю.
На моей Маше белое пальто, расклешённое из-под груди, так как уже шестой месяц, как я стал самым счастливым мужиком в мире, и моей девочки приходиться каждый месяц менять наряды. Наша малышка подросла, и иногда играет в футбол в утробе, доставляя Маше много неудобств, но она не жалуется, а мне полнейший кайф, от возможности потрогать ее ножки упирающиеся и толкающие живот. Эти чувства невозможно описать словами, просто скажу — дух захватывает, и прекращаешь дышать, чтоб не пропустить ни единого момента.
В этом же наряде, выглядя как невеста, она ездила со мной покупать кольцо, сама того не подозревая, пока скупала детский мир, в это время я террорил ювелирку.
Быстрым шагом встревоженная шоколадка приближается ко мне, и это вышибает воздух из легких. Люблю когда она злиться, это так возбуждает, мой вам совет — парни чаще выводите свои половинки на эмоции, потом примирение будет фееричным, а вам дамы совет, злитесь на своих мужиков, так же выводя из зоны комфорта, взрывайте их, с последующим любовным приключением.
Впитываю каждую деталь ее образа. Волосы свободно спадают легкими кудрями ниже плеч, словно расплавленный шоколад, так и хочется запустить в них пальцы. Розовые пухлые губки тронутые только блеском со вкусом клубники, спросите, откуда знаю, о, я постоянно пробую на вкус мою любимую сладость. Обнаженные колени, стройные ножки в чулках с кружевной резинкой и бежевые ботиночки на невысоком каблуке, а мне так не хватает ее шпильки. Не уверен, говорил ли ей, что даже без каблука она безумно заводит меня. В принципе, меня заводит все, что бы она ни надела. И поверти, моя девочка даже будучи беременной, знает, как меня довести до дрожи по телу и финальному залпу, сносящему мне крышу. Даже не верится, что я не видел ее всего пять часов, но как всегда, только при ее появлении, мое тело моментально реагирует.
Маша останавливается передо мной, смотрит так пристально, прищуривается и выдает:
— Не знаю, что лучше: зацеловать тебя до синих губ, потрепать за ухо или ремнем отстегать твою аппетитную задницу. Потому что я половину дня писала тебе сообщения, а ты не на одно не ответил, еще и пропадал непонятно где, — говорит она, опуская руку в сумочку и роясь там.
Выудив телефон, она отдает его мне, и от первого же прочитанного сообщения мои губы расплываются в улыбке.
«Милый, где ты? Мы с Верой Кирилловной с ума сходим. Позвони мне!»
Да, я не говорил разве, мы решили назвать нашу принцессу Вера, и с этим именем все больше верю в то, что у нас теперь все будет отлично.
Поджав губы, она продолжает смотреть на меня, не замечая вокруг ни чего, и я понимаю, как она переживала и волновалась, раз даже не взглянула на собственный дом, от которого к слову не осталось и следа, только ее сад выдает место нахождения, ну еще табличка с названием улицы.
— О, а еще я звонила несколько раз, пока не вспомнила, что твой телефон у меня. Но основную часть дня я писала сообщения. У тебя телефон был на беззвучном, идиот.
— Кажется, «идиот» на сегодня мое второе имя, — говорю я, но улыбаюсь, потому что безумно люблю ее за это. За ее нападки и обзывательства. Меня безумно радует, что между нами так и осталась борьба за первенство, это подстегивает на подвиги.
Она упирает руки в боки.
— Тебе даже не интересно, что в других сообщениях?
— Интересно, — говорю я, смотря снизу вверх, беру ее за руку и переплетаю наши пальцы. Боже, как же здорово снова касаться ее, всегда чувствовать тепло тела. Это неземное чувство, когда она дарит мне ответное пожатие. — Но для начала я хочу кое-куда тебя пригласить.
— В ресторан? — спрашивает она, но когда поднимает глаза, и видит здание, прикладывает руку к губам, и вижу собирающиеся слезы в ее зеленом океане, в котором готов тонуть вечно. — О, Боже мой, Кирилл, как это возможно, как …?
— Да, это мой подарок тебе. Для начала проведу для тебя обзорную экскурсию по нашему гнездышку, — я указываю на ее дом. — Ты не против, что взял на себя смелость сказав — нашему дому? — Она мотает головой в знак того, что согласна со мной.
— Это первая остановка в нашем турне по будущей жизни.
Она смотрит удивленно, ожидая продолжения, а слезы скатываются, оставляя влажные дорожки на ее румяных щеках. И видя ее такой взволнованной, переполненной счастьем, мое терпение не выдерживает. Медленно поднимаюсь с сиденья, которое последние две недели служило лишь для притворства и готовящегося сюрприза. Когда первый раз выбрался из этого инвалидного плена, эмоции зашкаливали все возможные пределы. Колени дрожали, ногами еле передвигал, но это казалось таким огромным достижением. Врачи быстро привели меня в порядок благодаря разным упражнениям, чему был очень рад, а вот постоянное мое отсутствие стало удивлять и расстраивать мою девочку, но я терпел, сжимал до боли кулаки, чтоб не выдать себя до нужного момента.
— Именно здесь я совершил большую глупость, оскорбив тебя! — Говорю с печалью, опуская взгляд на ее дрожащие губы.
Маша, видя меня на ногах, заключает в объятия начиная рыдать мне в грудь, а я чувствую, как слабеет ее хватка, и она начинает сползать, подхватываю, удерживая, глажу шелк ее волос, успокаивая. Ее, уже довольно большой, животик упирается в меня, и я чувствую, как наша маленькая Вера дает знать о себе, пиная меня в то самое место, куда обычно девчонки норовят побольнее отомстить. Я знаю, это от шока, сейчас она осмыслит, и я получу свою порцию негодования, почему скрыл от нее такое событие.
— Кирилл, Господи какое чудо! Как ты мог такое скрывать? И что за глупость ты говоришь? — Всхлипывая, начинает отчитывать меня, и целовать одновременно.
— Потому что в тот день, когда в твоем доме наговорил гадостей, я на самом деле думал, что справлюсь, и это поможет мне тебя победить, но я уже был побежден тобой, просто долго не принимал это. — Отвечаю, протягивая букет цветов. Наблюдаю, как она берет, и опускает свой милый носик, в бутоны, вдыхая аромат. Такая очаровательная и милая, залюбовался.
— А скрывал всего лишь тринадцать дней, чтоб тебе сделать сюрприз. Поверь, это были самые трудные 312 часов моей жизни.
— Как тебе удалось? Или все знали кроме меня? — спрашивает она, слегка повысив голос.
Я отрицательно мотаю головой.
— Ни кто не знал, Андрюха дал слово, что не проговориться за дом.
Она сглатывает.
— У меня нет слов, как описать, что я чувствую. Объем моего счастья сейчас, по-моему, не удержать ни чем, мне кажется взлечу, словно шарик к небесам, и только поняла, как тяжело мне дышалось до этого момента. — Проговаривает на одном дыхании, а ее счастливый вид заставляет не дышать меня.
Вот она мечта последних месяцев моего изнуряющего желания — я опускаюсь на колено, смотрю в самые любимые глаза, и вижу, как они наполняются волной любви, которая буквально секунда, и обрушиться потоком, на красные от смущения щеки. Достаю из кармана пиджака кольцо, которое выбирал специально под цвет, так мною любимых, глаз. Этот знак моего стремления обладать любимой женщиной — «жили они счастливо, до самой смерти», сразу ворвался в мое сердце. Стоило только взглянуть, а поверти, пересмотрел я много, и потрепал нервишки продавцам знатно, понял — это оно: изящный платиновый круг без конца и начала от французского дома Картье, в центре как всевидящее око центрует в 4,78 карата зеленый граненый камень, а в стороны от него сбегают вниз бриллиантовые дорожки. На внутренней стороне заказал сделать гравюру «живу тобой», и это правда, даже не могу представить, как без нее мне существовать.
Беру ее руку в свою, и безымянный палец окольцован мной, до конца жизни, тяну ладонь к своим губам, целую каждый пальчик. Развожу полы пальто в стороны и шепчу в ее животик: — мои самые любимые девочки на свете, всегда буду любить, и делать счастливыми вас.