При виде ее испуга у меня все в животе сжалось.
Нет. Я этого не хотел. Никогда. Я не хотел ее напугать. Или сделать ей больно.
— Джилл, прости, — прошептал я. — Пожалуйста.
Я чуть было не дал ей погибнуть. Я так хотел быть с ней, что чуть не стал соучастником…
Джилл, бледная, смотрела прямо на меня, подняв руки, словно готовясь отогнать меня, если я попытаюсь к ней приблизиться.
— Господи! — Я закрыл лицо руками, боясь, что сломаюсь. Невозможно было вынести ее взгляд. — Господи, нет!
Мы стояли молча — только что мы были близки, а теперь стали так далеки. Джилл и не пыталась до меня дотронуться, а я не оправдывался и не объяснялся, хотя мне не терпелось сказать ей, что я вовсе не такой. Я бы не… Особенно с ней…
И в то же время я чуть было не…
— Тристен? — тихонько позвала она, я услышал знакомый легкий стук ее туфель без каблуков, она нерешительно положила руку мне на плечо, и тут я действительно чуть не сломался.
Она была лучше меня. Смелее. Ей бы следовало бежать отсюда и погромче звать на помощь. А она вместо этого дотронулась до меня.
Я провел трясущимися пальцами по волосам, сделал шаг от нее и повернулся к ней спиной. Я был недостоин ее заботы и не мог смотреть ей в лицо.
— Джилл, уходи. Пожалуйста. Иди.
Она меня не послушалась. Она опять подошла ко мне и погладила меня по плечу:
— Тристен… это было… — Джилл не смогла закончить вопрос. Но я ее понял.
Это было чудовище? Или ты?
— Не имеет значения, — ответил я. — Теперь это не важно, Джилл.
Я расправил плечи и подошел к рабочему столу, не давая ей возможности возразить — если она вообще собиралась это делать. Я поднес колбу со зловонной жидкостью к губам и без колебаний выпил сколько смог, поглощая мерзкое варево огромными, жадными глотками, не думая о дозировке, не думая о том, какой вред стрихнин нанесет моему организму, потому что в тот момент я уже не надеялся на исцеление, я жаждал лишь мучений. Я видел взгляд Джилл — она была уверена, что я ее предал, и боялась меня, — необходимо прикончить и чудовище, и себя.
Это наименьшее наказание за то, что я чуть было не сделал.
Есть во мне зверь или нет — я же сам принимал в этом участие.
Глава 44 Джилл
ЕМУ НЕОБХОДИМО ИСЦЕЛИТЬСЯ.
Вот что я говорила себе, когда Тристен поднес к губам раствор.
Когда мы целовались, я чувствовала и слышала, что чудовище захватило над ним власть. Тристен ускользал от меня, становясь кем-то другим, чем-то другим, уже совершенно не человеком. Парень, чьи губы коснулись моих, и животное, пытавшееся прижать меня к парте, были двумя совершенно разными существами. Я чувствовала это: они по-разному дотрагивались до меня, говорили и выглядели, даже их запах был разным. И кожа у него стала жестче, а у теплых карих глаз появился серый металлический отблеск.
В целом перемена была еле уловима. Если бы он не стоял так близко, не прижимался бы ко мне, не дышал бы на меня, я бы, возможно, и не могла с уверенностью сказать, что я что-то такое заметила. Но я заметила. В нем жило настоящее чудовище. И я с ним встретилась.
Оно было бесчеловечно, и его надо было остановить.
Если его убить, Тристен стал бы моим… настоящий Тристен. И мы смогли бы целоваться без страха.
Оглядываясь назад, я думаю, что именно поэтому я так долго ждала, прежде чем попросила его остановиться и больше не пить. Это был по-настоящему эгоистичный поступок.
Мне так хотелось, чтобы был рядом Тристен, что ради этого я рисковала им самим.
Эгоистка, эгоистка, эгоистка…
Меня настолько охватила надежда на чудесное исцеление Тристена, что поначалу я даже не задумалась о том, что о дозировке он ни разу ничего не говорил. Только когда он выпил примерно половину содержимого колбы — а глотал он так поспешно, что текло через край, по губам и по горлу, — и согнулся пополам, схватившись за живот, я поняла, что он вовсе и не хочет излечиться. Он пытался покончить с собой прямо у меня на глазах… а я позволила ему сделать это.
— Тристен, нет! — наконец закричала я, подбегая к нему.
Но было слишком поздно.
Глава 45 Джилл
— Нет, Тристен! — выла я, сев рядом с ним на колени и вцепившись в его трясущиеся плечи. — Ты выпил слишком много! — Я принялась трясти его. — Что там было? Что?
Тристен не ответил. Может, не мог. Он корчился на жестком полу, схватившись руками за живот, он стонал и рычал, как будто бы он боролся не только с болью, но и с жившим в нем зверем.