Сердце мое забилось быстрее.
— Это про моего папу?
— Да, — подтвердил Тристен. — Наших родителей также интересовал и более широкий потенциал состава, если бы его удалось усовершенствовать. Они считали, что с его помощью можно научиться управлять людьми и даже контролировать общество.
— Раньше ты мне об этом не рассказывал, — удивилась я. — Почему?
Его карие глаза подернулись дымкой раскаяния.
— Не мог себя заставить. Как ты будешь на меня смотреть, зная, что мой отец сделал с твоим? — Тристен печально улыбнулся. — Хотя, чтобы оттолкнуть тебя, хватит и моих собственных грехов.
Я еще не совсем примирилась с тем фактом, что Тристен убил деда, не простила его. В глубине души я понимала и то, что любить сына человека, который убил моего папу, — ужасно. Но я все равно его любила.
— Забудь об этом, — сказала я. — Ты не чудовище. И мы — не наши родители. Я не виню тебя за то, что сделал твой отец.
— Думаю, мистер Джекел искренне верил, что ему удастся вернуть и приумножить деньги, предназначавшиеся для твоего обучения, — добавил он. — Они рассчитывали получить не только профессиональные, но и финансовые дивиденды.
У меня в горле встал огромный ком. Тристен во многом оправдал моего отца — как раз в этом я и нуждалась. Но все же моего папы уже не было, дела с отцом Тристена обстояли и того хуже, а мы с Тристеном… наше будущее тоже, в общем-то, довольно туманно.
— Джилл, иди домой, — наконец сказал он. — Ничего страшного сегодня уже не случится.
Сегодня. Но не более того.
Я колебалась, не решаясь войти в дом.
— Тристен?
— Да? — Он подошел ко мне и погладил непослушный локон, спрятанный за ухо. — Что?
Я поймала его руку, и мы крепко сплели пальцы. Было очень темно, но по его карим глазам я все равно поняла, как я ему нужна.
— Заходи завтра, — предложила я. — Тебе надо будет как следует поесть и отдохнуть. — И, покраснев, я добавила: — Мама почти до самого утра будет в больнице…
Тристен ответил не сразу.
— Не знаю, Джилл. Боюсь, это будет небезопасно для тебя.
Да. Это будет небезопасно. Я никогда в жизни нс рисковала так, как сейчас, находясь рядом с Тристеном, — ведь если с ним что-то стучится, это будет слишком большая рана для моего сердца. Но меня не покидала уверенность, что быть с ним — это правильный выбор.
— Приходи, — повторила я, вставая на цыпочки, чтобы поцеловать его. — Мне это нужно.
— Хорошо, — согласился он.
Тристен подождал, когда я зайду в дом и запру за собой дверь. Посмотрев в окно, я увидела, как он растворился в темноте. Я молилась, чтобы он сдержал свое обещание и не вернулся в школу.
Глава 73 Джилл
— Джилл, я на работу, — сказала мама, заглядывая ко мне в комнату. — Слишком долго не рисуй, ладно?
— Хорошо, — пообещала я, глядя на часы. Где-то через полчаса придет Тристен. — Я скоро закончу.
Мама зашла в комнату, подошла к мольберту и посмотрела сначала на картину, потом на меня. И очень удивилась:
— Я думала, что тебе его уже сдавать со дня на день.
— Успею, — сказала я с уверенностью, которой на самом деле не было.
— Глаза тут не помешают, — сострила мама и усмехнулась. Мне показалось, что она решила меня укорить, но все же обрадовалась ее искренней улыбке.
— Я хоть раз тебя подвела? — спросила я, стараясь не чувствовать себя виноватой. Мама бы весьма расстроилась, узнав о моих планах на вечер. Но мы с Тристеном должны были быть вместе. Я снова посмотрела на часы: — Тебе, наверное, уже пора, нет?
— Пора, — согласилась мама и поцеловала меня в щеку. — Счастливо.
Я буду счастлива. Однозначно.
— И тебе всего хорошего.
Я осталась в комнате одна и внимательно прислушивалась: мама надела куртку, взяла ключи, а когда за ней закрылась задняя дверь, я бросила свой рисунок — слишком уж нервничала.
Готова ли я?
В зеркале было видно мое отражение. Хорошо ли я выгляжу?
Я выпрямила спину и посмотрела на себя в профиль, потом направилась к комоду — за черным лифчиком, в нем я действительно выгляжу лучше, соблазнительней. Но коснувшись пальцами его шелковистой ткани, я заколебалась. Не я его выбрала, не я украла …
И я запихнула лифчик подальше — нет, не он нужен для той ночи, о которой я так мечтала. Это же олицетворение того же самого зла, что и раствор, спрятанный где-то рядом.
Мне ничего этого не нужно, верно?