– Ртутяха, иди! Праздновать будем, – тихонько позвала Яна, а мне не нужно было повторять дважды.
Я весело забежала на кухню, моя новогодняя мисочка уже была чисто вымыта и манила рыхлым ароматным мясцом. Конечно, не целая рыбка, но тоже вкусно.
И так у нас начался свой праздник, скромный и мирный, на двоих котов – меня и Яну. Нам не нужны были собаки, галдящие дети, какие-то там Ерохины. Нам вообще в целом свете больше никто не был нужен. Я съела свое угощение и улеглась на теплых и таких родных коленочках Яны, блаженно мурлыча.
Она налила себе вонючей красной воды и нарезала кубиками сыр, раскрыла книгу и пропала. Ох уж эти книги. Я так и не смогла заставить моего человека отказаться от них. Но сейчас не стала беспокоить Яну, потому что хотела проверить Хвостограм. Прокравшись за ее спину, я подошла к сиротливо лежащему на кухонном гарнитуре телефону и осторожно разблокировала его. Яна не обращала на меня внимания. Закинув ноги на подоконник, она расслабленно сидела на мягком стуле и перелистывала страницы. Я загрузила Хвостограм.
У кошачьего сообщества праздник вышел на славу. Мадонна, Белла и Моника веселились вовсю, не хуже людей. Судя по фотографиям, кот Пират сумел проникнуть на пустую человеческую дачу и позвал всех с собой. Главные светские кошки имели самый непотребный вид, ошалело тараща глаза. Они слизывали друг с друга сладкий крем от торта, который выкрал из магазина сам Пират. На одном из кадров я увидела новую морду черного кота с пышными усами и белой манишкой. Уже немолодой, но все еще держащий хвост трубой, любезничал с очень милой кошечкой, тоже мне не знакомой. Они выглядели так уютно, что меня охватило странное, незнакомое чувство. Я бросила вороватый взгляд на Яну, которая отложила книгу и смотрела в окно, отпивая из бокала. Может, было бы веселее, если бы у нас было еще два кота: один шерстяной, а другой без хвоста. Для Яны и меня…
Нет, ерунда. Я тряхнула головой, отпихивая телефон. Что только после тунца в голову не придет.
И тут раздался первый залп, осветив лицо Яны розовым. Что мне не нравилось в праздновании Нового года, так это взрывы. Их создавали люди. Они высыпались на улицу, устраивая страшный тарарам и заставляя меня мчаться под одеяло или прыгать на руки к Яне. За окном все грохотало, сверкало, свистело и ревело. Казалось, будто небо вот-вот упадет нам на голову.
Эстер говорит, будто этот шум люди устраивают, чтобы прогнать злых существ, похожих на Бугг-Шаша. Не знаю насчет демонов, но от шума ужасно тряслись стены, и все призраки прошлого этой ночью исчезали сами, давая кошкам выходной. Но мне было некогда отдыхать. Я на всякий случай сидела на руках своего человека, засунув нос ей в подмышку, и охраняла. Ни за что не позволю этим взрывам напугать Яну!
Глава вторая, в которой появляется чемодан
Праздники подошли к концу – я говорю «праздники», потому что ночь новогодняя, а празднуют люди всю неделю, бессмыслица полная, – и все встало на свои места. Зима пролетела незаметно. Вскоре на крыши вернулись грязные крылатые крысы. А с ними ветер принес на наш девятый этаж запахи весны из леса.
Яна тоже ожила, перестала прятаться под одеялом, стала чаще пропадать из дома. Снова начались слабоумное сюсюканье, бесцеремонное хватание меня с пола, глупые игры с моим носом и долгое рассматривание подушечек лап. Она раз за разом пыталась их щекотать, хотя совершенно ясно, что это бесполезно. Я отдергиваю лапу не от щекотки!
В один прекрасный день в моей комнате появилась новая удобная кроватка. Яна принесла чудесную лежаночку и даже утеплила ее своей мягкой одеждой. Не новый Александр, но тоже неплохо.
Однако мой человек стал слишком уж подвижным. Яна то и дело бегала из комнаты в комнату, доставала вещи, складывала их, тут же убирала и приносила новые. При этом она постоянно говорила: либо по телефону, либо со мной. Меня это начало нервировать.
– Ртуть, ну зачем ты туда улеглась, – хихикнула Яна, в очередной раз забежав в спальню.
– В смысле зачем? Это же моя новая лежаночка! – проворчала я.
Умеет она все испортить. Невоспитанные руки выхватили меня из теплого мягкого рая и поставили на пол. Я задохнулась от негодования.
– Ну-ка, не вякай на мать, – бросила Яна.