- Фу тренер Уокер, ну и разговорчики у вас! - возмущённо воскликнула я, подрываясь с земли. Буравя его гневно взглядом, отряхнула одежду от мусора и земли.
- У вас вообще школа или армия?-дрожа от возмущения прохрипела я. Хотя по вашим последним высказываниям, это не пойми что...
- А что тебя удивляет? - перебил меня тренер. Основная функция женщины, производство потомства и удовлетворение потребностей мужчины или мужа, тут как повезёт, - презрительно скривившись, гнусаво протянул он. И ехидно прищурившись, прошёлся по мне сальным взглядом.
От нахлынувшего отвращения, меня чуть не стошнило. От возмущения и неадекватности ситуации в которой оказалась, я просто потеряла дар речи. Как рыба, открывала и закрывала рот, не могла ничего сказать. В голове у меня был только мат. Внутри со скоростью торнадо вскипела ярость и меня понесло.
- Не все женщины согласны быть, домашними наседками. Которые на носочки ходят вокруг мужчины, подают ему тапочки и молча выполняют его прихоти. И уж конечно, не все мужчины достойны, такого., самопожертвования. Вы вот очевидно, по этой причине до сих пор не женаты. ( Да я знаю об этом точно, одноклассницы говорили.). Что тренер, не нашлась дура, которая будет терпеть такого хама и самовлюбленного эгоиста?
В следующее мгновение мир исчез в темноте. Последнее что я видела, перекошенное от ярости лицо Уокера, полыхающие злобой глаза (кстати глаза сияли жёлтые - видимо глюк), и занесённая для удара рука. Потом мгла.
***
Очнулась я в белой комнате, с белыми тюлевыми занавески и с тошнотворным запахом лекарств. Ужасно болела голова, во рту чувствовался металлический привкус, пульсировала болью щека. В глазах мелькали мошки, я с трудом фоккусировала взгляд и меня слегка подташнивало.
Когда стих шум в ушах и я смогла сосредоточить взгляд, то возле двери, в дальнем углу комнаты увидела отца и высокую брюнетку в халате. Видимо они услышали шорох с моей стороны, потому что оба прекратили свой тихий разговор и подошли ко мне.
- Детка, ты как себя чувствуешь? - спросил папа, обеспокоенно глядя на меня и нежно беря за руку.
- Что у Вас болит, юная леди? - прозвучал слегка иронично и в то же время вежливо вопрос женщины.
- Это доктор Абрамс дорогая, - пояснил отец.
***
Пока я описывала свое состояние, доктор пощупала мой пульс, проверила глаза на реакцию пальцев и фонарика, измерила давление и температуру.
- Ну что же, мне всё понятно, - пробормотал она. Мазь от ушибов и гемматомы на лице я выдам и напишу рецепт на лекарства от сотрясения головного мозга.
- Да-а-а, нехило тренер Уокера меня приложил! - прошипела я. Он хоть зубы мне не выбил, а то щека онемевшая пульсирует и я не пойму? - спросила скривившись от боли.
Что, чёрт побери, произошло Александра? - возмущённо воскликнул отец. Это дело рук твоего учителя? - ужас и неприятие на его лице сменились гневом и яростью. До хруста сжимая кулаки, папа закрыв глаза пытался взять себя в руки. Мне сказали, что ты упала! - цедя сквозь зубы каждое слово, сдерживая себя от взрыва, прохрипел он. И как это понимать? - в недоумении вскинув брови отец перевёл полыхающие яростью глаза с меня на доктора.
Взгляд доктора Абрамс заметался по палате, щеки женщины покрылись красными пятнами, руки нервно теребили листы моей медицинской карты.
Что Вы молчите доктор, я к Вам обращаюсь? Что происходит? Вы его покрываете ? - требовал объяснений мой папа.
Всё, понятно.., я немедленно вызываю полицию! - возмущённо сказал он, доставая из кармана телефон.
Через пол часа приехал полицейский, представившийся лейтенантом Стюартом Беккером. Мне пришлось рассказать суть нашего с тренером Уокером конфликта и его хук правой, отравившихся меня в нокаут. (Ну не верилось мне, что так можно пока лечить пощёчиной!). Несколько раз, за время моего рассказа, отец вскакивал со стула стоящего рядом со мной, стремительно подходил к окну и вцепившись руками в подоконник злобно скрежетал зубами. Потом снова возвращался на стул и брал меня за руку, безмолвно даря мне ощущение поддержки и заботы.
Когда лейтенант закончил заполнять бланк заявления, то дал его подписать мне, отцу и доктору Абрамс. Мне совершенно не понравилось, как вёл себя полицейский. Не знаю почему, но я явно ощущала негатив исходящий от него. Выражалось это и в пренебрежительном взгляде на моего отца (брошенный вскользь, но я его успела заметить), на меня он вообще смотрел с явным осуждением . Неужели он думает, я всё это выдумала, чтобы оговорить тренера Уокера? При всём этом, он так возмущённо посмотрел на докторшу, когда она подписывала бланк, будто это она меня избила! А та буквально дрожала от страха, и не поднимала взгляда от пола. Ссылаясь на занятость и пробормотав извенения, она буквально пулей выскочила из палаты. Чертовщина какая-то.