«Кхм… жители Шелдона. Как сказал господин глава, сегодня мы отмечаем день города. Это уже 150 годовщина освобождения и нашего собственного пути. Кровавые жертвы не были напрасны, ведь сегодня каждый человек живет счастливо, радуется жизни и ни о чем плохом не думает.
Закончить свое выступление я бы хотел приемом моего изобретения – Эйфорина. Друзья, достаньте свои таблетки и на счет десять вместе выпьем их!!!».
Глаза оратора заблестели безумным огоньком, он резким движением руки скользнул во внутренний карман серого пиджака и достал прозрачный флакончик с белыми таблетками.
«Десять».
По толпе прокатился неровный гул, за которым последовало многотысячное шелестение рук по карманам.
«Девять».
На лицах людей заиграла блаженная улыбка в предвкушении очередной порции радости и эйфории. Они обменивались многозначительными взглядами.
«Восемь».
Мальчик старательно пытался достать фигурку в виде солдатика с кармана шортиков. Наконец, ему это удалось и, отвинтив голову воителю древности, он достал белую пилюлю.
«Семь».
- Мам, а почему ты не достаешь вкусную таблеточку? Тот дядя сказал, что всем нужно будет ее выпить, пока не начался праздник., – мальчик снова непонимающе уставился на мать.
«Шесть».
«Проклятье, что мне делать??? Нельзя выдать свой страх и обреченность, нужно спокойно пробираться к краю толпы, чтобы улизнуть. Да, точно, так и сделаю».
«Пять».
- Мама, не молчи! Почему ты не отвечаешь? Ай, не сжимай так мою ручку!!!, – крик ребенка оказался довольно громким и люди вокруг обратили внимание на странное явление.
«Четыре».
«Черт, что же я делаю. Малышу нужно ответить, а я не могу произнести ни слова… нужно что-то сделать, иначе Они поймут, что со мной что-то не так».
«Три».
Лица людей исказились в животном порыве выпить таблетку. У некоторых начинались натуральные судороги по всему телу. На помосте все так же стоял профессор, судорожно отсчитывая секунды до начала празднования.
«Два».
«Я не могу пошевелиться, все кончено. Если я приму таблетку, пути назад уже не будет. Если я этого не сделаю, у меня отберут сына. Плевать, что сделают со мной, но я не могу потерять моего мальчика».
«Один».
Будто звериный рык прокатился по площади, люди уже ели сдерживали себя от необдуманных поступков. Резкая перемена настроения толпы не укралась от тучного главы города. Он стоял перед ними на возвышении, обозревая толпу животных.
«Давайте выпьем Эйфорин!!!»
Надрывный крик профессоре утонул в рыке толпы, которая превратилась в многотысячную свору животных, дорвавшихся до лакомого кусочка.
В хаосе есть шанс спастись, по крайней мере, она так думала.
Утро перед бурей
Потолок. Потолок, паутина в правом верхнем углу, и хищник, опутывающий сетями беззащитную муху. Что случится дальше? Хм… так и должно быть, ведь это привычный ход вещей.
На губах мужчины заиграла улыбка, ведь мир казался таким простым, понятным и радостным.
«Почему такое вообще пришло мне в голову?» Мысль стремительно пронеслась и, как раскаленное железо, впечаталась в живую плоть сознания.
По телу пробежала приятная дрожь от скорого приема спасительного препарата, глаза привыкли к полутьме комнаты – новый день начинается!
Не успели ступни ног опуститься на деревянный пол, как тут же пошлепали в уборную. Сторонний наблюдатель бы услышал невнятные звуки оттуда, видимо, соответствующие гигиеническим процедурам.
Через несколько минут в дверном проеме появилось лицо с одухотворенным выражением. Тело привычно опустилось в стойку и послушно приступило к утренней тренировке.
Это были не изматывающие занятия, но достаточно сложные, чтобы ускорить обменные процессы, зарядить энергией мышцы.
По мере выполнения упражнений в желудке разворачивалась черная дыра, стремительно всасывающая все внутренности. Пот еще стекал по щекам и по проложенным канавкам на носу, когда ноги уже понесли к газовой плите. Привычным движением дверца холодильника открыта, пара яиц в руке. Скорлупа трескается, а содержимое падает на раскаленное дно сковороды.
Шипение и треск, сменяющиеся приятным запахом, щекочущим нос. В руках уже его любимая серая тарелка, ломоть черного хлеба на краю – осталось подождать готовности яичницы.
Обеденный стол посреди комнаты обзавелся приборами для приема пищи, и тарелкой с утренней трапезой. Уже отодвинутый стул замер на месте, ведь человек забыл нечто важное…