Возникшая связь крепла.
Вспомнилась прочитанная в детстве история про крысолова из Гаммельна, где главный герой в отместку городским властям, не заплатившим ему обещанное, волшебной силой своей музыки увел из города детей. Примерно так и происходило сейчас – Пауло, превратившись в ребенка, приплясывал посреди мостовой и дивился тому, как все это непохоже на то, как в прошлом он годами просиживал над книгами по магии, совершал замысловатые ритуалы и считал, что приближается к настоящим аватарам. Как ни странно, эти песнопения и танцы вызывали у него те же ощущения.
От бесконечного повторения мантры и ритмичной пляски он незаметно для себя впал в такое состояние, когда мысли, и логика, и улицы вокруг утратили вдруг всякий смысл – голова стала совершенно пустой, и Пауло возвращался в реальность лишь время от времени, чтобы убедиться, что Карла идет следом за ним. Да, она была тут, и как хорошо было бы, чтобы она осталась в его жизни как можно дольше, пусть они знакомы всего три часа.
Пауло был уверен, что нечто подобное испытывает и она – а иначе ушла бы еще в ресторане.
Теперь он лучше понимал слова Кришны, обращенные перед битвой к воину Арджуне. Слова эти были запечатлены в его душе и запомнились именно так:
«Сражайся, ибо необходимо биться, ибо ты сейчас вступишь в бой.
Сражайся, ибо ты – в согласии со Вселенной, с планетами, с солнцами, которые взрываются и со звездами, которые прячутся и гаснут навсегда.
Сражайся, чтобы свершилась твоя судьба, не думай о выигрыше или выгоде, о потерях или стратегиях, о победах или поражениях.
Старайся вознаградить не самого себя, но Великую Любовь, не дающую ничего, кроме краткого контакта с Космосом и требующую для этого полнейшей преданности – нерассуждающей, не задающей вопросов – и любви исключительно ради самой любви.
Любви, что никому ничего не должна и никого ни к чему не обязывает, а находит радость лишь в том что существует и может проявиться».
Процессия добралась до площади Дам и двинулась вокруг. Пауло решил остановиться, чтобы девушка нагнала его. Она казалась теперь другой – словно немного расслабилась – и чувствовала себя с ним непринужденней. Солнце уже не жгло с прежней силой, и сейчас он вряд ли увидел бы обнаженных до пояса девушек, но – словно бы все, что он загадывал, выходило наоборот – оба заметили слева от себя яркое сильное свечение. А поскольку заняться было нечем, они решили пойти и узнать, что там такое.
Мощные светильники освещали совершенно голую модель, прикрывавшую низ живота тюльпаном. За спиной у нее высился обелиск в центре площади Дам. Карла спросила одного из ассистентов, что происходит.
– Снимаем рекламный плакат по заказу министерства туризма.
– Так вот какую Голландию они хотят впарить иностранцам? Сказать, что люди ходят по городу в чем мать родила?
Ассистент отошел, ничего не ответив. В этот миг съемку прервали, гримерша направилась к модели подкрасить ей правую грудь, а Карла обратилась к другому ассистенту с тем же вопросом. Взмыленный ассистент попросил не мешать, но Карла твердо знала, чего хочет.
– Вы чем-то озабочены. Чем?
– Светом. Быстро смеркается, очень скоро Дам окажется в потемках, – ответил тот, явно желая поскорее отделаться.
– Вы что, не здешний? Начало осени – солнце будет сиять вовсю до семи вечера. Кроме того, в моих силах остановить его.
Ассистент поглядел на нее с недоумением. А она добилась чего хотела – привлекла его внимание.
– Зачем вы снимаете для постера голую женщину, которая прикрывает лобок тюльпаном? Неужели хотите, чтобы иностранцы так воспринимали Голландию?
Ответ прозвучал со сдержанным раздражением:
– Какая Голландия? Кто вам сказал, что вы в Голландии, где окна всегда выходят прямо на улицу, а кружевные занавесочки на них всегда раздвинуты, чтобы всем было видно, что происходит внутри, и убедиться, что никто не грешит, и жизнь каждой семьи – это открытая книга? Вот она Голландия, милая девушка – страна, где правит кальвинизм, где человек грешен по определению, пока не доказано обратное, и грех гнездится у него в сердце, в мозгу, в теле, в каждом его чувстве. И лишь неизреченное милосердие Божье способно спасти иных – но не всех, а лишь избранных. Вы же местная, как вы еще не поняли этого?
Он закурил, не сводя глаз с этой девушки, еще недавно такой заносчивой, а теперь явно сбитой с толку его словами.
– То, что вы видите здесь, милая моя, это не Голландия. Это – Амстердам, город с проститутками в окнах и наркотиками на улицах, город, окруженный невидимым санитарным кордоном. И горе тем, кто осмелится излагать эти идеи за городской чертой. Их ждет не только неласковый прием – они не смогут снять номер в отеле, если не будут одеты надлежащим образом. Вам разве это невдомек? Теперь, будьте добры, отойдите и не мешайте нам работать.