Появился еще какой-то человек: по виду – лет на десять старше большинства юнцов на улице, но все же по возрасту он был ближе к Пауло, чем к поколению его родителей. Создавалось впечатление, что, по крайней мере, сейчас он тут единственный, кто сохраняет трезвость. Однако через мгновение и он перейдет в другую вселенную, и Пауло подошел поближе, чтобы получить от него хоть что-то, пусть хоть одну фразу для книги, которую когда-нибудь напишет – он ведь мечтал стать писателем и платил за свою мечту очень дорого: лежал в психиатрической больнице, сидел в тюрьме, изведал пытки, потерял свою первую, еще школьную возлюбленную, которой мать запретила даже смотреть в его сторону, испытал травлю одноклассников за свою особую манеру ходить, говорить, одеваться.
И, словно бы в отместку, к дружной зависти всех окружающих завел роман с красивой и богатой женщиной и начал странствовать по свету.
Но к чему было вспоминать все это сейчас, в этом вертепе, в этой странной, упаднической обстановке? – К тому, что Пауло необходимо было перемолвиться с кем-нибудь словом. Он присел рядом с юношей/стариком. Тот извлек откуда-то ложку с изогнутым черенком и шприц, которым явно пользовались уже много раз.
– Я хотел бы…
Юноша/старик поднялся и хотел пересесть подальше, но Пауло достал из кармана деньги (доллара три-четыре в пересчете на местную валюту) и положил их на пол, рядом с ложкой. Тот взглянул с удивлением:
– Ты что – из полиции?
– Да нет. Я вообще не голландец. И хотел бы всего лишь…
– Журналист, что ли?
– Тоже нет. Писатель. И потому пришел сюда.
– Писатель? И что же ты написал?
– Пока ничего. Сначала надо изучить материал. Человек неопределенного возраста покосился на деньги, перевел взгляд на Пауло, явно сомневаясь, что в столь юном возрасте можно заниматься писательством, если это не статьи в газеты из «Незримой Почты». И потянулся к деньгам, но Пауло остановил его руку.
– Пять минут разговора. Всего пять.
Юноша/старик согласился – никто еще не платил ему столько с тех пор, как он, впервые испытав «поцелуй иглы», бросил службу в крупном транснациональном банке, где делал быструю карьеру.
«Поцелуй иглы»?
– Да. Прежде чем впрыснуть героин, мы несколько раз колемся простой иглой, ибо то, что вы называете болью, для нас – преддверие встречи с чем-то таким, чего вам никогда не понять.
Они разговаривали шепотом, чтобы не мешать остальным, хотя Пауло знал – даже если сейчас взорвется атомная бомба, никто из присутствующих и не подумает убежать.
– Мое имя не упоминай.
Он заговорит, и пять минут пролетят как один миг. Пауло чувствовал в этом доме присутствие дьявола.
– Ну и как? Каковы ощущения?
– Как-как… Это нельзя описать – можно только самому попробовать. Или поверить словам Лу Рида и «Велвет Андерграунд»
Пауло приходилось слышать Лу Рида. Этого ему было мало.
– Попытайся все же описать… Пять минут проходят.
Парень глубоко вздохнул. Одним глазом он глядел на шприц, другим – на Пауло. Понял, что надо ответить немедленно и избавиться от назойливого «писателя», покуда того не выгнали отсюда с деньгами вместе.
– Я так понимаю, ты пробовал наркоту. И знаю, как действуют гашиш и марихуана – в душе воцаряется мир и покой, человек испытывает эйфорию, уверенность в себе, ему хочется есть и трахаться. Для меня это все неважно… для меня это все – из жизни, которой нас всех обучили. Ты куришь гашиш и думаешь: «Мир прекрасен, я наконец-то стал обращать внимание на то, чего прежде не замечал», но в зависимости от дозы вскоре отправляешься в странствия, которые приводят в ад. Ты принимаешь ЛСД и думаешь: «Мать твою, как же я раньше не видел, что земля дышит, а цвета меняются ежесекундно?» ты это хотел узнать?
Да, Пауло хотел узнать именно это. И ждал продолжения.
– С героином все совсем иначе: ты вполне владеешь своим телом, своим мозгом, своим искусством. И чувствуешь при этом неимоверное, неописуемое счастье, которое заполоняет вселенную. Иисус сошел на землю. Кришна – в твоих венах. Будда улыбается тебе с небес. И это не глюки, а реальность, чистейшая реальность. Веришь?