Никого из своих спутников они в холле отеля не встретили, если не считать водителя, читавшего газету. Они спросили, как им перейти мост, ведущий в Азию. Шофер улыбнулся:
– Я так и знал. Когда я впервые попал сюда, сделал то же самое.
И объяснил, где сесть на автобус («не вздумайте идти пешком!») посетовав, что забыл название чудесного ресторана на другом берегу Босфора, где как-то раз обедал.
– Ну, что там слышно в мире? – спросила Карла, кивнув на газету.
Водитель тоже несколько удивился, увидев, что на губах у нее – не только помада, но и улыбка. Что-то явно изменилось.
– Стало немного потише. Для палестинцев, которые – как тут пишут – составляют большинство в стране и готовили государственный переворот, этот месяц навсегда останется «Черным Сентябрем». Так они его называют. За исключением этого, все нормально. Впрочем, я звонил в компанию, и они предложили нам, не трогаясь с места, дождаться дальнейших инструкций.
– Ну и прекрасно, мы никуда не спешим. Нам предстоит открыть для себя Стамбул – а это целый неведомый мир.
– Вам надо посмотреть Анатолию.
– Все в свое время.
По пути к остановке автобуса Пауло заметил, что Карла держит его за руку, будто они в самом деле пара, хотя это вовсе не так. Они болтали на общие темы, радовались, что на небе сияет полная луна, и нет ни ветра, ни дождя – словом, идеальные условия для задуманного ужина.
– Я угощаю! – заявила она. – И мне ужасно хочется выпить!
Автобус въехал на мост, и они в почтительном молчании, словно совершая религиозное таинство, двинулись через Босфор. Выскочили на первой же остановке, пошли вдоль кромки Азии, где стояли пять или шесть ресторанчиков с пластиковыми скатертями на столиках. Они зашли в первый же. И стали созерцать расстилавшуюся перед ними панораму города, где памятники, в отличие от Европы, не были подсвечены – эту задачу взяла на себя луна, заливавшая их волшебным сиянием.
Появившийся официант приготовился принять заказ. Они ответили, что хотят попробовать местную кухню и полагаются на его вкус. Официант явно не привык к такому:
– Но я должен знать, что вы хотите… Здесь обычно все знают, чего хотят.
– Хотим самого лучшего. Такой ответ вас устроит?
Устроил, разумеется. И официант перестал возражать и принял как факт, что пара иностранцев доверяют его выбору. Что, конечно, налагает на него большую ответственность, но и льстит его самолюбию.
– А что будете пить?
– Самое лучшее местное вино. Только не европейское – мы ведь в Азии.
Впервые в жизни они ужинали вдвоем и впервые – в Азии.
– К сожалению, мы не подаем спиртное. Ислам запрещает.
– Но ведь Турция – светская страна?
– Наш хозяин – человек верующий.
Они могли бы пойти в заведение в двух кварталах отсюда и получить там искомое. Но зато потеряли бы этот волшебный вид на Стамбул в лунном свете. Карла спросила себя – сможет ли она сказать все, что хочет, не выпив ни капли. Для Пауло вопрос бы ясен – без вина, так без вина.
Покуда официант ставил в центр стола красную свечу в металлическом стаканчике и зажигал ее, Карла и Пауло хранили молчание, будто впитывая окружающую красоту и хмелея от нее.
– Ну, давай поговорим… Ты сказал, что пошел к рынку, чтобы встретить меня, но тут же передумал. И слава богу, потому что на рынке я не была. Завтра мы пойдем туда вместе.
Карла сегодня была совсем не такая, как всегда, до странности размягченная и нежная. Что с ней? Кого-нибудь встретила и теперь ей не терпится поделиться?
– Начни ты. Ты сказал, что пойдешь искать место, где проводится какая-то религиозная церемония. Нашел?
– Нашел. Хоть и не вполне то, что искал.
– Я знал, что ты вернешься, – сказал безымянный человек, снова увидев перед собой юношу, одетого ярко и пестро. – Думаю, ты получил сильное впечатление, потому что само это место заряжено энергией танцующих дервишей. Впрочем, замечу кстати, любое место на Земле отмечено присутствием Бога: оно ощущается и в насекомых, и в любой песчинке – словом, везде…
– Я хочу изучать суфизм. Мне нужен наставник.
– Тогда ищи Истину. Постарайся все время быть на ее стороне, даже если она будет причинять тебе боль, каменно молчать или говорить не то, что ты хочешь услышать. Это и есть суфизм. Все прочее – не более чем священные обряды, призванные лишь усилить состояние экстаза, а тебе, чтобы выполнять их, придется принять ислам, чего я тебе искренне делать не советую – потому что нельзя становиться приверженцем религии только ради каких-то ритуалов.
– Но ведь кто-то же должен вести меня по дороге истины.