У Орвиса были отложены неплохие деньги на черный день, но Кайри не могла жить за его счет, ничего не принося в их общий бюджет. Всем некрисам с детства внушали, что будучи здоровым человеком, нужно зарабатывать деньги и совершенствовать свое мастерство, а быть на иждивении неприемлемо. В первые дни пребывания в Аддоне она нашла небольшую больницу неподалеку от дворца Не-Лив и уговорила взять ее на работу. Пожилой наавин, заведующий этим местом, не обещал ей ни легкого труда, ни больших денег, но как любой вояджер, она воспринимала эти трудности как возможности. В стенах трехэтажной больницы, среди застиранных серых простыней и склянок с примитивными лекарствами она находила покой и чувствовала себя полезной.
– Не сомневаюсь, что ты прекрасный доктор, – улыбнулся Дерен. – Я рад, что ты нашла свое место среди нас.
Кайри наигранно улыбнулась ему в ответ и не стала говорить, насколько Аддон был для нее чужим. Она всю жизнь прожила среди сверх-технологий, кораблей, небоскребов и дорогих вещей. Она не могла признаться ни Дерену, ни даже Орвису, что ей непривычно делать самые бытовые вещи. У нее с трудом получалось поворачивать ключ в замке, стирать одежду, есть эту странную местную еду и даже мыться. Она остро чувствовала нехватку тех вещей, что в ее мире были так незаметны, но незаменимы. Ей было сложно в толпе, потому что на густонаселенной Некриссе все сохраняли дистанцию, прячась друг от друга за стенами домов и за стеклами аэрокаров. Контактное общение было крайне редким явлением, и каждая встреча была особым событием, требовала долгих приготовлений и обновления гардероба.
В Аддоне вокруг нее все говорили, двигались, толкались, думали по-другому. Чужие люди спокойно касались друг друга и даже позволяли себя объятия в первый день знакомства, и Кайри все время опасалась, что кто-то из многочисленных знакомых Дерена захочет обнять и ее. Ей тут не место, и она это знала, но улыбалась и лгала, что все хорошо. Смотрела всем в глаза, изучала их повадки и обычаи и училась с упорством и трудолюбием, свойственным как некрисам, так и вояджерам.
– А твой дружок-преступник чем занят? – деланно равнодушно спросил Дерен, но Кайри заметила в его глазах любопытство.
Они вышли на набережную Солиама. Реку загнали в каменные тиски, внизу стояли лодки у деревянных причалов. Пахло тиной и сыростью, на пересекающих канал горбатых каменных мостах висели ошметки увядших водорослей.
– Он тоже пытается найти свое место здесь, и хотя газеты уже написали о его амнистии, люди не доверяют ему, – задумчиво произнесла она, заглядывая в ржаво-мутную воду Солиама. – Но я думаю, что все образуется, со временем.
– Он так и не сказал тебе, что натворил, так? – в голосе Дерена слышалось холодное торжество.
– Нет. И ты не скажешь?
Дерен по-военному расправил плечи и стал казаться выше, травянисто-зеленые глаза сверкнули.
– Он бунтарь, безответственный эгоист и глупый идеалист, – выпалил ее спутник, его голос резал острой неприязнью. – И счастливчик, раз убедил Совет Мудрых оставить его здесь. Впрочем, ничего удивительного. Ему всегда все легко идет прямо в руки. Нет, я не буду тебе о нем рассказывать, потому что считаю, что эта история не стоит времени, проведенного с тобой. Но хочу предупредить тебя. Осторожнее с ним, Кайри. Он не тот, за кого себя выдает. Если он обидит тебя, немедленно сообщи мне, хорошо?
Кайри постаралась сохранить лицо и не показать Дерену, что ей неприятен этот разговор. Она уже неоднократно слышала советы держаться от Орвиса подальше, и что он не тот, кем кажется. Однако только с ним и в его доме она чувствовала себя менее чужой и не такой потерянной. Он давал ей чувство безопасности.
«Со мной тебя никто не обидит». Сердце и разум подсказывали, что его словам, данным ей в замке, можно верить, поэтому ей было плевать на чужие увещевания, равно как и на то, кем он был на самом деле.
– Хорошо. Но только в этом нет надобности: я знаю, он не сделает мне ничего дурного, – нотка агрессии явно звучала в ее ответе, и молодой капитан сразу уловил ее.
– Воля твоя, – недовольно проворчал Дерен, и на этом они больше не возвращались к разговору об Орвисе.
Только теперь девушка поняла, что он ведет ее в Не-Лив. Солнце уже заходило, и Солнечный Шпиль отбрасывал свою гигантскую тень на главный городской проспект. Кайри в очередной раз с благоговением посмотрела на обелиск, Дерен это заметил и улыбнулся.
– Есть одна легенда, связанная с Солнечным Шпилем. Говорят, что Король Рилос Гайд влюбился в простую девушку по имени Не-Лив. Он собирался взять ее в жены и наречь своей королевой, но началась кровавая междоусобная война, в которой братья Рилоса хотели отнять у него трон Рипербаха. Во время осады Аддона один из них пытался убить Короля, но Не-Лив встала между братьями, приняла на себя удар и погибла. Молодой король от горя пришел в ярость, и в ту же ночь армия изменников была разгромлена. После победы он долго скорбел о потере любимой, но потом женился, и его наследник продолжил династию Гайдов. В честь своей первой любви Рилос воздвиг дворец.