– Шли бы вы домой, леди. Ночь на дворе и холодно, – сказал девушке ее новый знакомый. – Сопроводить вас?
Кайри не хотелось навязывать свою компанию тому, кто этого не желал, поэтому она помотала головой. Гаарод равнодушно пожал плечами и ушел в сторожевую башню.
На обратном пути некриска думала о Дерене, о его поцелуе в питомнике и его прощальных объятиях. Он точно знал, что производит на девушек впечатление красивого и общительного парня, с которым приятно и легко провести время, но с Кайри он хотел бы перейти к чему-то большему. А что чувствовала она? Она поняла, что не уловила вкус его губ. После предательства Рутгера она все еще чувствовала себя сломленной и не знала, как собрать по кусочкам свое настрадавшееся сердце. Оставалось только гадать, станут ли чувства капитана проблемой, но думать об этом было пока рано, потому что Дерен ушел и мог уже и не вернуться живым.
– Какое трогательное прощание было у вас с Дереном, – услышала Кайри голос Орвиса откуда-то сбоку. Он отделился от стены дома неслышной тенью, в своем долгополом черном пальто похожий на хищную птицу. Кайри вздрогнула от неожиданности,
– Я бы очень удивилась, если бы ты пропустил такое событие, Орвис, – пропустив его ехидство мимо ушей, улыбнулась она.
Он теперь шел рядом, ежась холода. Мир вокруг серел. Утро пахло снегом, которого еще не было. Ветер сек кожу, словно раскаленным ножом, дорога была скользкой от воды и перемолотых в кашу опавших листьев. Друг Кайри был мрачнее тучи.
– Я разбудила тебя?
– Конечно. Ты так топаешь и громко хлопаешь дверью, а слух у сара чуткий, помнишь? – ответил он. Кайри пожала плечами.
– Так что это были за объятия? Вы встречаетесь? – без обиняков поинтересовался Орвис, и некриска искоса посмотрела на него. Он криво улыбнулся, демонстрируя, что просто подшучивает над ней, и запустил в кусты лежащий на дороге камешек.
– А если так, ты был бы против? – поддразнила она, ее спутник закатил глаза. Он напряженно запустил пятерню в волосы, откидывая черные пряди с лица.
– С чего бы? Потому что мы с ним враждуем? – пожал он плечами. – Это мои проблемы – не твои. Встречайся с кем захочешь.
– Ну, у нас было что-то вроде свидания, – созналась Кайри. Орвис заметно поморщился, но быстро вернул себе невозмутимый вид.
– Дай угадаю, – саркастично скривился он. – Все было очень романтично: вы бегали по радуге и любовались закатом?
Про поцелуй рассказывать не хотелось, и не потому, что это было чем-то личным для нее. Что-то ей подсказывало, что Орвису это не понравится: он так старательно демонстрировал свою отстраненность в разговорах о Дерене, что Кайри догадалась, насколько на самом деле ему не все равно.
– Почти, – хихикнула девушка. – Мы гуляли и пили дарар. И да, закатом мы тоже любовались. Но радуги не было, увы. А сегодня он подарил мне раджигара, – заметила Кайри, словно оправдываясь.
Орвис присвистнул.
– Ценный подарок, – оценил он. – Я научу ездить верхом, если хочешь.
Кайри равнодушно кивнула. Пару кварталов они шли молча, подрагивая от холода. Некриска вспоминала, как наблюдала за войском, уходящим на битву с незнакомым врагом, и все больше мрачнела. Дерен и другие ничего не знают, они шли на убой, а она могла только наблюдать.
– Я догадываюсь, что ты чувствуешь. Они идут на смерть – это ужасно, – посочувствовал Орвис, как всегда проницательно уловив ее настроение.
– Да, ужасно, – бесцветным голосом повторила она его слова.
Они вышли на берег Солиама. Вода покрылась рябью от дождя, от нее веяло холодом и прелыми листьями. Дома над каналом мрачно нависали над рекой, монотонно гремя водосточными трубами.
– И что ты обо всем этом думаешь? – спросил осторожно Орвис, ускорив шаг, чтобы побыстрее убраться с горбатого моста.
– Что семь дней войны – это очень много, – отозвалась Кайри, внезапно рассердившись, – Что мое мнение ничего не значило для Королевы Шеры. Что вместе с армией падет и вера в непобедимость Рипербаха.
Ей хотелось сказать Дерену, что все будет плохо, что начинать эту войну было огромной ошибкой, однако, хоть она и не была солдатам, но знала, как мало шансов выжить у воина с подорванным боевым духом. А вот при Орвисе сдерживать эмоции уже не получалось. Глаза защипало от слез обиды на то, что никто в этом городе не хотел ее слушать.
– Жаль, что мы ничего не можем сделать. Ненавижу чувствовать себя беспомощным, – признался Орвис.
Кайри нестерпимо захотелось, чтобы он ее обнял и почувствовать древесный запах черного чая от его волос. Но вместо этого она лишь утерла рукавом глаза и сказала: