Воздух между этими двумя мгновенно пропитался электричеством. Зарычав, как это было во время боя с аквангами, Орвис выругался на родном и с места сорвался к Фархаму. Секунда – и тот был с силой прижат к городской стене, с которой посыпалась пыль.
– Как ты посмел прийти сюда? – прорычал Орвис, обнажая когти.
Кайри не успела даже вскрикнуть, а Илан и Шеон уже оттаскивали сопротивляющегося Орвиса от Фархама. Пока Орвис тяжело дышал, сбрасывая с себя руки соларемцев, Фархам отошел от стены и с невозмутимым видом поправил капюшон, стряхивая известь и пыль. Его лицо ничего не выражало, словно его совсем не волновало нападение на него. Более того – он выглядел виноватым.
– Успокойся, – прорычал Гаарод в лицо Орвису. Тот смотрел исподлобья, злые глаза горели.
– Гаарод, ты знаешь, что он сделал, но все равно привел его сюда, – ему явно не хватало воздуха. Заместитель Дерена выпрямился, и его взгляд на миг тоже стал виноватым, как у Фархама.
– Знаю, – согласился он. – Но он выполняет такие же приказы Дерена, как и я. Либо ты это принимаешь, либо оставайся. Сейчас вы на одной стороне, – он обратился к парням: – Отпустите его.
Илан и Шеон выполнили приказ и поспешно отступили, будто боялись, что Орвис сейчас бросится и на них, но тот лишь ссутулился и убрал когти. Перевел дыхание, посмотрел сначала на Фархама, а потом на Кайри. Девушка увидела немое извинение в его глазах и что-то еще. Боль?
– Это не повторится, – процедил он сквозь зубы. – Но мы никогда не будем на одной стороне.
Группа вышла в путь ранним утром. Они ехали быстро, и Кайри казалось, что она вот-вот соскользнет со своего раджигара и рухнет в грязь. Нерби чуял ее страх, поэтому старался не делать резких движений и иногда оглядывался, проверяя хозяйку. Он был умницей и не гнался за другими раджигарами, которые явно получали удовольствие от быстрого бега.
Их день шел медленно. Кайри и ее группа ехали в молчании, лишь Илан и Шеон изредка бросали друг другу какие-то шутки или задавали некриске вопросы о ее жизни до попадания на Хираэт. По правую руку от Кайри на сером раджигаре ехал Фархам, и он удивительно легко сливался с бледностью осенней природы. Он лишь иногда отрывал взгляд от дороги, и в эти редкие моменты его глаза были похожи на радары, улавливающие малейшее движение.
По левую руку ехал Орвис, который за время в пути не проронил ни слова, тупо глядя на дорогу. С каждым часом он все больше мрачнел. Кайри хотелось поговорить с ним о произошедшем, но она знала, что он не ответит ей, как не отвечал про шрамы на спине и про свое изгнание. Как не ответил бы про портрет своей семьи, где он стоит с короной на голове. Кайри ощущала себя последней препоной между ним и Фархамом. Казалось, что появление этого парня пробудило в Орвисе спящих демонов. Они могли вырваться в любую минуту.
Они не делали привалов, предпочитая перекусывать на ходу. Кайри было тяжело, потому что она не привыкла постоянно сохранять равновесие на качающейся спине Нерби, а оттого ее силы кончились быстрее, чем у ее спутников. Кажется, это заметили все, и как могли ее подбадривали. Дорога казалась ей бесконечной, мелькающие на горизонте населенные пункты – одинаковыми. К концу дня Кайри чувствовала дикую усталость и дискомфорт, и никогда не решилась бы сказать окружающим ее мужчинам, на каких именно местах она натерла себе мозоли. Остальные тоже нуждались в отдыхе. Кайри ждала момента, когда сможет связаться с Лютором и удостовериться, что у него все в порядке.
– Потерпи, через полтора километра будет небольшая деревня, – вдруг сказал Фархам, обращаясь к Кайри. Очевидно, что и он заметил, как она устала.
– Спасибо, – улыбнулась она, обрадовавшись возможности с помощью пустой беседы отвлечься от зудящей боли. – Мне-то кажется, что мы с утра до вечера едем по абсолютно одинаковой местности. Ты часто здесь бываешь?
– Нет, я проезжал тут всего один раз, но этого достаточно, чтобы навсегда запомнить дорогу.
– А у тебя неплохая память. Что же вынудило тебя отправиться в эту глушь?
– Скажем так: кое-кому в провинции Рипербаха понадобилась помощь профессионала, – его голос был тихий и мягкий, словно шелест листьев на ветру.
– И что у тебя за профессия?