В полутьме узкого коридора его слова прозвучали тепло и печально. Внизу раздавались громкие голоса, смех и звон посуды, но для них все звуки будто приглушались. Их затопило темнотой, которую едва ли мог разогнать висящий над коричневой дверью фонарь. Кайри посмотрела сначала левый глаз Орвиса, затем в правый.
– Знаешь, я бы хотела узнать о тебе больше. О твоей жизни до изгнания. О твоей семье. Может быть, ты мне расскажешь когда-нибудь?
– Может быть, журавлик, – зеркально ответил он, протянул руку и дотронулся до ее волос.
Его пальцы рассеянно перебирали ее каштановые пряди, но затуманенный взгляд был направлен куда-то за ее плечо. Кайри чувствовала его метания между желанием открыться ей и осторожностью, но не собиралась давить на него. Она чуть сдвинулась в его сторону, и магия пропала: темнота рассеялась, а голоса внизу стали громче. Орвис заметил застрявший в двери ключ и легко провернул его. Замок приветливо щелкнул.
– Спокойной ночи, Орвис, – пожелала она и проскользнула внутрь, оставив его в одиночестве.
В маленькой комнатушке была только кровать и тумбочка. Кайри убедилась, что дверь закрыта плотно, и скинула на пол рюкзак. Ей был жарко, хотя холодный ветер задувал между рамами грязного окошка, под которым скопились трупики насекомых. Кайри включила рацию, и после долгого ожидания Лютор ответил. Вид у него был встревоженный и усталый.
– Как вы, Лютор? – спросила Кайри. – Держитесь? Мы уже в пути.
– Надеюсь, вы не одна и вооружены, мисс Корнолли, – тихим, почти шепчущим голосом отозвался он. – Потому что я здесь не один. Я слышу шаги за бортом корабля. Днем я убил какую-то тварь, которая хотела напасть на меня сзади. Раскрашенный весь, хвост еще такой…
– Акванги, – догадалась некриска. – Лютор, не покидайте корабль. Мы скоро придем и поможем вам. Только держитесь, хорошо?
– Я постараюсь, – мрачно отозвался он и отключился.
17
Никто в целом мире не готовил вкуснее Ассуи. Наскоро поужинав, усталые путники разошлись по своим комнатам, и только Орвис и его бывшая няня остались сидеть на маленькой кухне. Орвис пил чай, который няня заваривала по старинному семейному рецепту, и говорил. Он рассказал ей о жизни в изгнании, о встрече с Кайри, о своей амнистии и обо всем, что произошло с ним за это время. Ассуи сидела напротив, мяла в руках замусоленное кухонное полотенце и сочувственно качала головой.
– У тебя очень насыщенная жизнь, дорогой, – заметила она, когда он закончил свой рассказ. – Ты, как обычно, в центре событий и подвергаешь себя опасности.
– Я наломал дров и пытаюсь все исправить, – пожал он плечами.
– Я это вижу, – она накрыла его руку своей ладонью. Пальцы у нее загрубели, а кожа истончилась настолько, что будто просвечивала. Во дворце она всегда выглядела безупречно, выстраивая всех слуг, словно генерал, муштрующий солдат. Суровая жизнь в этой дыре очень быстро иссушила ее.
– Я разочаровал отца, брат меня ненавидит, из-за меня на троне сидит Шера, а она начала войну. Я всех подвел, – он устало потер переносицу. – Не хочу еще и Кайри подвести. Я уже однажды хотел это сделать, хотел ее оставить. Ненавижу себя за это.
– Ты бы не оставил, – тихо сказала она. – Ты бы вернулся за ней, я точно это знаю. То, что ты сделал для этой девочки – это дорогого стоит.
– Она ничего не знает обо мне. Наверное, поэтому она до сих пор не послала меня, – угрюмо хохотнул он. – Но она хочет узнать, задает вопросы. Я без понятия, как рассказать ей обо всем, что я натворил.
Ассуи встала, налила ему еще чаю, взяла висевшую на спинке стула пеструю шаль и набросила на плечи. Орвис узнал эту шаль: няня заворачивались в нее холодными вечерами, садила его к себе на колени и читала сказки. Этот кусок ткани был единственным, что напоминало о ее безбедной жизни во дворце. Глядя на нее, сара вновь почувствовал себя ребенком. Измотанным, напуганным, запутавшимся мальчиком, который обратил свои страхи в бунт.
– Хочешь мой совет? – предложила Ассуи. – Откройся ей. Расскажи правду. Мальчик мой, ты многое пережил. Ты так одинок, что тебе просто необходим кто-то, кому ты можешь доверять. Нельзя жить, враждуя со всеми вокруг, эта ненависть поглотит тебя.
– А если она не поймет?
– Поймет, – улыбнулась женщина. – Я же вижу, как она смотрит на тебя.
Орвис нахмурился, увидев ее игривую улыбку и тонкие морщинки в уголках глаз, а затем помрачнел еще больше.
– Она вроде как с Дереном, – больше себе, чем Ассуи, напомнил он.
И вместе с этим он вспомнил стальные глаза Кайри, странно блестящие в свете тусклого фонаря, и как каштановая прядь ее волос бросала тень на ее бледную щеку. Ассуи снисходительно улыбнулась с видом человека, который в силу возраста знает и видит все под другим углом.